Кулбрис фыркнул. Еще бы он не знал.

— Ага, знаешь. Короче, ни у меня, ни у моего друга, не вот этого, а которого со сломанной ногой вчера в больничку увезли, нет к ней способностей. Нас это дико напрягало, потому что хотелось получить насыщенный вариант картинки, а он без органики не фурычит, мы подшаманили — и бинго! Вот эта самоделка у меня на голове позволяет собирать визуальные явления, которые могли бы взаимодействовать с человеком. Мы их собираем, потом обрабатываем в красивую форму, и вот у тебя получается штука, которая направленно снимает стресс. Не asmr, который грубоват и многие не любят, а нечто более мягкое и управляемое. Я причем не уверен, что мы тут получили именно органический потенциал, что-то мы получили. А зачем приезжают те, которые с простыми шарами, я не знаю. Тоже подозреваю, что всё не просто. Например, мы пробовали собирать другие световые явления, и так не выходит. Здесь сочетание излучения и низких температур.

— Интересно… — протянул Кулбрис. — Механизация и морозизация процесса.

«Интересно», — подумал Баклан. Надо будет Рицу рассказать. Не тем ли же самым они занимались, когда произвели красивые камушки?

— Мы уже пару лет с этим копаемся, год ушел на то, чтобы получить медицинскую экспертизу. Что не вредно. Ну получили, чо. Точно не вредно, но и практически бесполезно. Просто большинству, на которых мы тестировали, нравится и всё. Теперь надо сделать красиво и можно будет продавать.

— А если некрасиво, то что?

— А если некрасиво, то наступает моя любимая западная поговорка: произвести каждый дурак может, а ты пойди попробуй продай.

Кулбрис захохотал. Уж эту поговорку он отлично знал.

— Красивое и продавать проще. Так что мы решили делать драконов, хочешь, покажу тебе завтра. Он вон уже знает.

Ралин кивнул головой в сторону Баклана. Баклан жизнерадостно закивал.

— Очень классная штука!

— А ты-то как собираешься ее в свое пиво засовывать?

— То, что он делает — никак. Но мне именно и не нужно. Я заберу чисто внешнюю форму. Ну и я не уверен, что это должно быть пиво, может быть, настоечки лучше пойдут. То есть мне нужны бутылки. Или вообще стаканы. Надо подумать.

— Стаканы, кстати, со сполохами северного сияния уже пробовали делать, — сообщил Баклану Ралин. — Я видел. Но потом они куда-то делись.

Баклан важно кивнул. Главное, чтобы никто не догадался, что ему все это на фиг не надо.

— Возобновим! Но лучше бутылки!

Тут они добрались до теплого вездехода и залезли внутрь. На часах уже было около трех, их немедленно разморило, и они толком не заметили, как собрались все остальные, и они тронулись в обратный путь.

Я беспокоился. От Баклана не было ни слуху, ни духу, он только и успел прислать одно сообщение, что доехал, заселился и встретил изготовителя драконов, а потом исчез. Надеюсь, его не сожрал там белый медведь. Куда можно было там деться, я не понимал. Вроде цивилизованное место.

К среде мы докрутили наш оргудав, добились нужной эластичности передающей трубки, без которой не получалось состыковать ее с хранилищем массы, Гелий с Марго создали дозатор и две насадки для выдачи разной толщины. Получилась прикольнейшая штука, на которую все тут же накинулись, и теперь надо было сделать такие же на всех. Или хотя бы штук пять. Но она все равно фонила на нижнем конце, хотя и гораздо меньше, чем вся масса. Что решало все наши проблемы, кроме основной — в руках неоргаников и пострадавших органиков она не работала.

Вот как так-то?! Я делал эту вещь для Хмари с Киликом, а не для себя, и, тем более, не для Мавра. Он и так перебился бы, взял бы массу понежнее и справился бы. Впрочем с дозатором и насадками у меня самого получалось лучше: структура элемента получалась тонкой, компактной и при этом прочной. Мы на пробу произвели две сцепки и два контроллера и отправили их тестироваться по всем кругам ада.

Хмарь с Киликом пару часов пытались справиться с нашим изобретением, но в конце концов сдались и уступили Мавру, который разметал всех в борьбе за новый инструмент.

Но вечером зашел доктор, посмотрел на наше изобретение, померил токсичность массы в хранилище и на конце оргудава, а потом забрал к себе Хмарь и Килика, чтобы посмотреть, как заживают у них руки и восстанавливаются органические каналы. Хмарь уже была готова учиться работать ногами, но доктор задумчиво сказал, что пока не надо. А надо еще кое-что посмотреть.

Потом Швед предложил придумать усредняющий фильтр, чтобы заодно и выравнивать свойства массы. Поскольку ее состав откалибровать не получалось.