Самым ярким воспоминанием было то, как мы строили шалаш из стульев и одеял. Прятались там от мамы, ели кукурузные палочки и смеялись.

А потом искали спрятанные папой сокровища. Пришлось даже попросить маму отвлечься от готовки, чтобы мы смогли беспрепятственно исследовать кухню.

В итоге наши усердные поиски закончились благополучно. Мы с Ильёй нашли охапку различных игрушек и гору сладостей.

А папа потом подарил нам с братом парные кулоны. У меня оказалась небольшая звёздочка с россыпью крошечных изумрудов, а у Ильи полумесяц со вставками из рубинов.

Кулон всегда был при мне. Даже после того, как я попала в детский дом. Мне пришлось прятать его ото всех.

И что удивительно, тогда, даже в четыре года, я понимала, что папин подарок могут забрать навсегда.

Уже будучи совершеннолетней, я продолжаю его прятать. Наверное, присутствует подсознательный страх потерять последнюю ниточку связи с отцом.

Нет! Это какая-то ошибка. Просто дурацкое совпадение. Мало ли, может была женщина с таким же именем и двумя детьми.

Прям как мама...

— Красотуля?.. — Гор озадаченно разглядывает моё перекошенное лицо.

— Как зовут твою мать? — Саша продолжает расспросы как ни в чём не бывало.

— Лилия... — хриплю в ответ. Напряжённо вскидываю голову. — Но это не она. И мой папа не бандит.

— Нет, конечно не бандит, — Саша задумчиво разглядывает алкоголь, оставшийся на дне стакане. Его голос приобретает суровость. — Он просто криминальный барон, известный торговец женщинами. Вот и вся правда.

— Как жёстко, — Гор бросает недовольный взгляд на Сашу. — Зачем ты так с места в карьер? Посмотри, у красотули сейчас глаза из орбит вылетят.

— Стало быть, Гач всячески вас скрывал, — спокойно продолжает Саша, не обращая внимания на мои слёзы. Резко выдыхает. — Хуево у него это получилось. В итоге он сбежал, оставив свою жену, скорее всего, гражданскую, и детей. А, и долги. Огромные, наверное. Может мать сама сдала тебя в детский дом, хотела уберечь?

— Звёздочка, — брат появляется рядом и отряхивает руки. — Всё нормально, Буйный в порядке. Отоспаться только нужно, чтобы прийти в себя. Звёздочка?..

— Это неправда!.. — я истерично подрываюсь с места.

В панике проскальзываю мимо озадаченного Ильи и скрываюсь за входной дверью.

Бегу по длинным коридорам, не разбирая дороги. Перед глазами пляшут предобморочные мушки, в ушах противно звенит от напряжения.

Горло ежесекундно перехватывает от спазмов, мне нечем дышать. Кажется, я вот-вот рухну на пол и никогда больше не встану.

С разбегу неожиданно врезаюсь в какого-то мужчину. От набежавших слёз даже не понимаю, кто это.

Срываюсь в истерике и начинаю молотить кулаками по мужской груди. Реву громко и судорожно всхлипываю.

Кажется, мой истеричный вой слышно во всём доме и за его пределами.

Мужчина легко перехватывает мои руки. Пытается что-то объяснить, кажется, успокаивает.

А я продолжаю истошно верещать, срываю голос. Тело бьёт крупной дрожью, появляются противные судороги. Хочется свернуться калачиком в каком-нибудь тёмном уголке и никогда его не покидать.

Нет! Отец всегда останется в моей памяти любящим, заботливым и весёлым. А мама доброй, ласковой и терпеливой.

— Кир?!.. — голос Буйного врывается в моё воспалённое от истерики сознание. — Блять, Кир! Какого хрена?

— Я её не трогал, — мужчина покорно начинает объясняться. — У Евы Леонидовны истерика. Я как раз собирался отвести её к вам.

— Котёнок, — Рустам легко подхватывает меня на руки. — Котёнок, что случилось?

— Он... — я крепко цепляюсь пальцами в мужские плечи. Судорожно пытаюсь сделать глубокий вздох. — Он не бандит... Ты слышишь, Рустам? Мой...отец...он не бандит!..

— Буйный, — Илья перехватывает нас возле спальни. — Дай мне поговорить с сестрой.

— Нет, — Рустам почти рычит. — Чё за хуйню вы устроили? Блять, я щас выйду, таких пиздюлей получите!

Буйный захлопывает дверь перед лицом Ильи. И хотя, брат начинает молотить кулаками в дверь и требовать, чтобы его пустили, Рустам не обращает на него никакого внимания.

Почти бережно укладывает меня на кровать. Я держусь за его руку, и наблюдаю, как он наливает в стакан воду из графина.

Вынуждает выпить, хотя, мои зубы отбивают дрожь о край стакана. Становится чуточку легче, по крайней мере, в горле исчезает сухость.

— Рустам... — голос приобретает сиплость. — Скажи, что это всё враньё.