Всё-таки, мы в доме не одни. Хотя, это единственная мысль, которая слишком быстро исчезает где-то в глубине сознания.

— Рустам, — ахаю, когда Буйный касается пальцами набухшего от возбуждения клитора. — Рустам, пожалуйста!..

Он рычит. Делает какой-то особенно резкий рывок, и я падаю на него сверху. Бёдра продолжают двигаться по инерции, но теперь вместо члена я ощущаю его пальцы.

Срываюсь в пучину оргазма моментально. Пытаюсь закрыть рот ладонью, но тепло, распирающее таз, не позволяет мне сдержать визгливый вскрик.

Мужчина обхватывает мои ягодицы, входит снова. Я едва успеваю опомниться, как его член вновь наполняет меня изнутри.

Не нежно, но и не грубо. Рустам пытается поймать наш привычный ритм, но постоянно срывается. У меня почему-то не остаётся сил двигаться навстречу.

Я только тихонько скулю, позволяю ему всё сильнее и яростнее насаживать меня на член. Моя голова безвольно лежит на его твёрдом плече, а ладони бессмысленно скользят по изголовью кровати.

Какое-то сумасшествие. Что с ним такое?..

Приподнимаю голову, но на большее меня не хватает. Буйный улавливает этот момент, целует пересохшими губами в висок.

Странно, если он под действием какого-то наркотика, откуда у него остаются силы на нежность?..

То, что мужчина не в себе, я поняла сразу. Но не думала, что его накроет так сильно. Нет, мне безумно нравится его сегодняшняя дикость, но я точно не смогу больше выдержать его жёсткие порывы.

— Рустам, — пытаюсь отстраниться. — Хватит, пожалуйста...

Он отпускает меня почти сразу. Я ощущаю, как его ладонь обхватывает член и начинается двигаться. Запястьем задевает ягодицу, и я понимаю, что его ритм становится ещё более быстрым и несдержанным.

Я приподнимаюсь выше, а после осторожно пытаюсь перевернуться на кровать. Но Буйный не отпускает, обхватывает ладонью за поясницу.

Я седлаю его живот, смотрю с изумлением в мужские остекленевшие глаза. Чтобы он сегодня не попробовал, надеюсь, ему было невкусно.

Рустам перемещает руку к клитору. Мне приходиться чуть откинуться назад, опереться ладонями на его бёдра. Возбуждение, ещё не ушедшее окончательно, нарастает с новой силой.

Иногда я останавливаю мужскую ладонь, когда Буйный перестаёт сдерживаться и его прикосновения грозят вместо удовольствия принести неприятные ощущения.

Он послушно останавливается, даёт мне передышку в несколько секунд, и срывается вновь.

На этот раз я кончаю как-то слишком судорожно, удерживаю его запястье и оставляю на коже едва заметные царапины.

Рустам догоняет меня следом с утробным громогласным рыком. Облизывает губы, продолжает удерживать меня за поясницу. Губами как-то бездумно скользит по коленями.

Рустам приводит себя в порядок. Опирается на локоть и резко хватает меня за руку. Подносит запястье к губам и целует.

Я с удивлением смотрю на мужчину, а он чуть отстраняется и падает на кровать. Прикрывает ладонью лицо.

Кажется, ему мешают закатные лучи солнца. Судя по тому, как Буйный болезненно жмурится, любой свет вызывает у него резь в глазах.

Я быстро поднимаюсь, плотно задёргиваю шторы.

Вряд-ли он мне что-то расскажет. А я тогда пойду и задам все интересующие вопросы Гору. Сам Рустама затащил непонятно куда, пусть теперь отчитывается.

Вот тебе и брат! Хотя, я до сих не могу смириться с этой дикой мыслью.

Пока натягиваю на себя изрядно помятые вещи, наблюдаю за мужчиной.

Он крепко спит, зарывшись лицом в подушку. Вот же дурак! Как вообще можно употреблять эти злосчастные наркотики? Ну уж нет, не отвертится, его тоже ожидает серьёзный разговор.

Я едва ли могу принять его незаконную торговлю, хотя, будь моя воля, я бы сожгла эту дрянь сразу же, без какого-либо промедления.

И не потерплю, чтобы мой мужчина стал зависимым. Хватило одного идиота, который прикладывается к бутылке. Больше такого "счастья" мне не надо.

Выхожу из дома с грозным выражением лица. Ну, по крайней мере, надеюсь, что выгляжу достаточно угрожающе. Брови нарочно свожу к переносице, стараюсь сделать взгляд максимально недовольным.

Кажется, это срабатывает.

Гор меняется в лице и начинает заискивающе улыбаться. Даже стакан с алкоголем отставляет в сторону.

— Ну, красотуля, — начинает чересчур примирительно. — Не смотри на меня так, я ведь и испугаться могу. Ты только мозг не делай, ладно?

— А я буду, — упираю руки в бока. Обвожу грозным взглядом всех присутствующих. — Это что такое, Гор? Почему Рустам в таком ужасном состоянии?