— Ну ладно, — только приподнимаю бровь. Доедаю последний кусочек. — Спасибо, Илья. Очень вкусно.

Подрываюсь с места. Целую брата в щёку. Но мой приступ нежности прерывает Рустам.

— Всё, едем, — тянет меня за собой. Ворчит. — Уже везде опаздываю.

— Пока, сестрёнка.

— До встречи, красотуля...

Прощаются почти одновременно, из-за чего вызывают у меня тихий смех.

Похоже, Буйный правда спешит. Потому что мы едем окольными путями, чтобы не стоять в пробке на главной дороге.

Как обычно, быстро и небезопасно. Меня начинает укачивать на поворотах.

Ещё и Рустам ругается на какого-то Григория, что тот не может доставить вовремя какой-то особый товар. В итоге у меня ещё и уши в трубочку сворачиваются от его басовитых криков.

Когда я выхожу из машины, Буйный продолжает выяснять отношения. Выходит следом, подходит ко мне. Целует в щёку и награждает звучным шлепком.

Я подпрыгиваю от неожиданности, а он только счастливо скалится. Уезжает стремительно, поднимает в воздух дорожную пыль. А мы с Рексом идём домой.

Уже в квартире я запираю дверь на два оборота. Накладываю Рексу в миску корм, попутно разбираю рюкзак. Решаю сегодня подольше поваляться в кровати.

Отвлекаюсь на звонок в дверь.

Подхожу осторожно, смотрю в глазок. На лестничной площадке стоит парень в униформе курьера с букетом цветов.

— Вам кого?

— Букет для Евы Матвеевой от Рустама Шираева.

Я открываю без лишних вопросов. Парень делает резкое неуловимое движение, подносит к лицу что-то остро пахнущее.

Я не успеваю сориентироваться, пластом падаю прямо ему в руки, стремительно теряю сознание.

— ... девка Буйного? Угораешь?

— ... он не скрывает... девица молодая совсем...

— ... чокнутая...за сколько... её?

Сквозь режущую боль в висках и заливистый шум в ушах я слышу некоторые обрывки фраз. Мужские голоса явно мне незнакомы.

Блин, сейчас хоть на коленях готова ползать за глоток воды. Горло першит и разрывает от неприятной сухости. Ещё и веки тяжёлые, как будто в них песка насыпали.

Тошнит. Чувствую себя максимально паршиво, остро ощущаю окружающие запахи. Хочу поморщиться, но мышцы словно немеют.

Остаюсь неподвижной, а сама задыхаюсь от кислого запаха дешёвого алкоголя. Сил не остаётся совсем, словно я бежала целый марафон по стадиону. С препятствиями, ага.

Или меня лупили ногами, отбили все органы и переломали кости. Иначе я не могу объяснить эту зверскую ломату во всём теле.

Никогда ещё не ощущала себя настолько слабой. К тому же, горло периодически перехватывают тягучие спазмы. Сердце бьётся в непривычном ритме, медленнее обычного. Я явственно ощущаю его биение.

— Девчуля, — чужая рука ощутимо опускается на подбородок. — Уже пора проснуться. Давай, у нас куча дел. Сизый будет недоволен, что мы с тобой так долго возились.

С трудом открываю веки. Приглушённый свет неоновых лапм неприятно бьёт по глазам. Я слезливо щурюсь, в попытке разглядеть хоть что-то.

— Ша! Хорош болтать, — слышу приглушённый голос откуда-то сбоку. — Сизый идёт. Приводи девку в чувство. На кой ляд ты ей столько снотворного дал?

— Я не подумал, что она настолько слабая, — мужчина легонько хлопает меня по щекам. — Не рассчитал с дозой, мой косяк.

— Ты это Сизому объяснять будешь, — третий голос довольно молодой. Звучит как-то расслабленно и лениво. — Ха, я посмотрю, как он тебя вздёрнет. Такой товар чуть было не подпортил.

— Нормально всё, — тот, кто стоит рядом, недовольно ворчит. — Шерхан заплатит втридорога.

— Сомневаюсь, что Сизый позволит отправить её в эмираты, — как-то недовольно доносится сбоку. — Хотя, всё возможно. Щас они не договорятся с Буйным, этот отморозок откроет на него охоту. Прихлопнет всё равно. И даже если Сизый сбежит за границу, этот утырок отправится вслед за своей девкой.

— И нас положит, — веско заявляет молодой парень. — Сразу сказал Сизому, план хуйня. Бошки оторвут, вне зависимости от того, что будет с девицей. Хоть живой выпустим, хоть убьём, хоть продадим.

— Заткнулись, — быстро командует мужчина. Вынуждает меня открыть глаза, когда больно наматывает волосы на кулак. Недобро ухмыляется. — Давай, девчуля. Сейчас твой хозяин решит, куда пристроит свою новую подстилку.

Я до крови прикусываю язык, чтобы не заорать от ослепительной боли. Силу этот мудак явно не рассчитал. Корни волос теперь горят и ноют от такой жёсткой хватки.