— И что с тобой было потом? — живо интересуюсь. А у самой холодок по спине идёт от его слов.

— Спустя какое-то время после долгой реабилитации, меня усыновили. Когда стал совершеннолетним, пустился в свободное плавание. И потом, ты не поверишь, но ко мне частично вернулась память.

— И что же ты вспомнил?

— Немногое, — признается брат. Чуть заметно морщится. — Только тебя, и некоторые моменты из детства. Как только разобрался со всеми делами, решил вернуться в родной город. Понадеялся, что ты никуда не уехала.

— Нет, мне некуда ехать, — я смущённо улыбаюсь. — Я же из детского дома только недавно выпустилась.

— И что же, в центре живёшь? — добродушно интересуется.

— Нет, на квартире, — я понимаю, что диалог начинает сворачивать не в ту сторону. Сейчас Илья начнёт задавать неудобные вопросы. Действую на опережение. — Давай за пирожными зайдём и пойдём ко мне в гости?

— Замёрзла? — брат участливо кивает. За руку меня берёт. — Идём, тут есть одна вкусная пекарня. У них такие десерты, язык откусить можно. — лукаво смотрит на меня. — И что, если не в центре живёшь, значит с молодым человеком? Или хорошо зарабатываешь, что можешь себе позволить снять квартиру?

— Ну, давай я с мыслями соберусь и тебе расскажу, — стараюсь улыбнуться, но получается плохо.

И как я ему про этого бандита расскажу?

Вдруг Буйный будет представлять опасность для моего брата?

Нет, я не позволю, чтобы с ним что-то случилось.

В четыре года я его уже потеряла. Больше такого не произойдет.

Рассматриваю Илью осторожно, из-под опущенных ресниц.

Мы с ним похожи.

У меня его кудрявые волосы, изгиб бровей, серые глаза и такой же подбородок.

И хотя, брату двадцать шесть, он выглядит чуть младше своего возраста.

Я до сих пор не могу поверить, что жизнь подбросила мне новый виток. Мой Илья, самый лучший старший брат на свете, оказался живой!

Ещё и меня нашёл!..

— Звёздочка, — брат осторожно трясёт меня за руку. — Это от радости у тебя такие ошарашенные глаза или что-то случилось?

— От радости, — быстро соглашаюсь. — Я до сих в себя прийти не могу.

— Я тоже, — Илья смеётся. — Я тебя по нашим семейным кудрям узнал. И по росту, конечно.

Мы смеёмся.

Все печали и тревоги как-то разом отходят на второй план.

Мне интересно, что всё-таки с ним произошло?

Но я понимаю, что брат действительно толком ничего не помнит, иначе, рассказал бы мне.

Мы всегда были близки, и это осталось неизменным.

Надеюсь, когда-нибудь воспоминания к нему окончательно вернутся.

— Ты и родителей не помнишь? — уточняю очень осторожно.

— Бабушку Татьяну смутно, — Илья спокойно пожимает плечами. — Родителей не помню. — указывает пальцем на стеклянную витрину. — Девушка, два тирамису, два медовика и сахарные леденцы, штуки три. С собой, будьте добры.

Я улыбаюсь.

Помнит ведь, как я любила в детстве сахарных петушков. Головой прижимаюсь к его плечу, не могу успокоиться.

Сумасшествие какое-то. Я теперь не одна!

Ко мне вернулся брат!

Ликую, словно маленький ребёнок. Я ведь теперь и поплакаться ему могу.

И Илья выслушает, советом поможет. Я, конечно, всю правду ему не смогу рассказать, но хотя бы попробую с чего-нибудь начать.

— Ну, звёздочка, — мы выходим из пекарни. Он отвязывает от перил поводок и протягивает мне. — Ведите давайте. Далеко идти? Или на автобус пойдем?

— Ой, нет, — я только отмахиваюсь. — Совсем близко, пару домов пройти.

— Элитный район, — брат почему-то мрачнеет. — Так кто твой молодой человек?

— Ой, — у меня от его вопроса где-то под левой лопаткой начинает колоть. — Илья, я ещё не настроилась. Но я расскажу тебе, обещаю.

— Настолько серьёзный парень?

Я неопределенно пожимаю плечами. Серьёзный и опасный мужчина, так будет правильнее.

Но ему это знать пока не обязательно.

За разговорами о пустяках, мы добираемся до дома.

Я постоянно оборачиваюсь, но своих охранников не наблюдаю.

Почти расслабляюсь, и очень зря.

Только стоит зайти в квартиру, как из комнаты неожиданно появляется Буйный.

Я от ужаса теряю дар речи. Как они вообще отреагируют друг на друга?..

— Блять, Шираев?! — брат теряет своё спокойствие в один момент. Мрачнеет, кулаки сжимает.

— Матвеев?! — не остаётся в долгу Рустам. Дико скалится, глазами недобро сверкает.

Я обречённо прижимаюсь к стеночке.

Рекс настороженно замирает рядом.