Я успокоился и вдруг посмотрел наверх — там, в небесах, мимо города пролетал разведчик на виверне, куда-то на юг, к морю. Остановившись, я проводил взглядом его удаляющийся силуэт и твёрдо решил.

«Я сам стану гарантом справедливости. Хотя бы в своей семье, хотя бы в своём феоде. Ни один достойный человек не получит от меня такого скотского отношения, даже если не нравится мне».

В подтверждение этих слов я коснулся в подсумке яйца своего будущего питомца и почувствовал не просто тепло, а жар. Температура так стремительно поднялась, что меня едва не обожгло. Вот это да. Я почувствовал, как изнутри в скорлупу ударили! Потом ещё раз и ещё. Растерявшись, я оглянулся по сторонам, где бы мне присесть, и отошёл в пространство между домами. Рабочие неподалёку чинили крышу и поставили лестницу, но мне они не мешали.

Я облокотился о стену и присел. Отстегнул подсумок, положил перед собой и внимательно следил, как трясётся яйцо. Вот от мощного удара пошла первая трещина, детёныш собрался с силами и ударил второй раз, светло-синий каменный кусок откололся, и наружу выплыла магическая дымка со сладковатым привкусом. Я откашлялся и увидел внутри потрясающего морозного цвета глаза, они словно освещали всё вокруг.

Зверёк пискнул и разломил скорлупу пополам, а потом осторожно принюхался, поднимая тонкую шею вверх. Я медленно поднёс ему руку, чтобы поздороваться, и, только после того, как он коротко её лизнул, я позволил себе коснуться серого тельца. Со временем оно приобретёт густой синий окрас, но сейчас детёныш выглядел как выцветший на солнце акварельный рисунок.

Неожиданно виверна шустро вскарабкалась по моей руке на плечо и принялась нагло обнюхивать щёки, лицо, волосы и даже укусила за ухо. Я старался не дёргаться, понимая, что от этих первых минут зависела вся наша дальнейшая дружба. Я поморщился когда, когти царапнули кожу — детёныш уселся гордо на моей макушке и расправил слабую мембрану крыльев, из горла вырвался требовательный писк.

— Так, слезай оттуда, — я аккуратно снял проказника правой рукой, получив ещё один укус в палец, и попытался засунуть виверну в подсумок, чтобы никто не видел.

Это оказалось невыполнимой задачей. Мой компаньон сопротивлялся и ни в какую не давал себя спрятать в жалком чехле. В конце концов, мы поделили территорию — я уступил ему место на плече, но на голову запретил садиться. Такой вот компромисс.

— Тебе же надо имя придумать, — сказал я вслух и встал, скорлупу бережно собрал — может потом пригодиться для какого артефакта.

Детёныш был мальчиком, значит, называть его надо подстать, чтобы чувствовалась и сила, и в то же время его особенность. Сейчас он выглядел как краказябр с этими большими красивющими глазами навыкате и допотопным бесцветным тельцем. Я взял его обеими руками и поднял перед собой.

— Будешь Иней, а теперь сиди и не выделывайся.

Я себя чувствовал пиратом из приключенческих книжек Аластора. Да что уж там говорить, Иней был похож на общипанного попугая. Виверн требовательно ударил меня башкой в щёку, и я сразу понял — хочет жрать. Более того, я чувствовал его смесь страха, любопытства, голода и даже крупицу злости, смешанную с симпатией. Как такое вообще возможно?

Эмоциональная гамма Инея была нестабильной, но на передний план вылезла именно потребность в пище. Слава богу, никакого молока от меня не нужно. У сорванца мелкие зубы и пищеварение с младенчества позволяло потреблять мясо. Так что мы заглянули по пути в ближайшую мясную лавку, и я под удивлённые взгляды постояльцев попросил внушительную вырезку.

— И на куски порежь, будь добр.

Я решил как можно скорее вернуться в храм, а по пути подкармливал своего нового товарища кубиками мяса. Тот благодарно урчал и чавкал прямо над ухом, обслюнявил всего, фу, но, как будто чувствуя моё раздражение, слюнявил ещё больше из озорства.

— Прекрати, — велел я ему, задержав в воздухе кусок мяса, Иней хотел цапнуть его, но наткнулся на мой кулак. — Не шкоди.

В ответ мне раздался угрожающей писк, пришлось даже остановиться.

— Веди себя прилично, — убеждение не подействовало, но когда я прекратил кормёжку, он немного подумал и в качестве примирения положил когтистую лапу мне на щёку, не поцарапал. — Держи, хитрая морда, — я выдал ему ещё мяса и тот довольно зачавкал, но свою длинную шею уже отвёл от меня подальше, теперь слюни капали на плечо.

«Вот же засранец».

Ничего не поделать — условия договора соблюдены. Надо будет приобрести наплечники из грубой кожи, а то он мне продрёт всё до костей.

Так мы и шли до самого храма, пока сзади меня не окликнул знакомый женский голос.

— Владимир Денисович!

Я обернулся с лeгким удивлением.

— Марина? Что вы тут делаете?

Девушка остановилась, прижав руку к талии, грудь вздымалась вверх-вниз, а очки чуть съехали набок. Еe карета стояла на другом конце улицы, похоже, она увидела меня и выбежала, побоявшись упустить.

— Сейчас секунду, — попросила она и привела себя в порядок. — Мне нужно с вами срочно поговорить. Ого, а это… — она широко распахнула глаза, наблюдая за детeнышем виверны.

Я взял еe под локоть и отвeл в сторону.

— Мой новый друг, — коротко пояснил я ей. — Что случилось, иск отклонили?

— Не совсем, все намеченные процедуры идут как надо. Ваш отец отказался признавать вас наследником, и мы приступили к этапу оценки имущества.

— Ну и? Мы же так и хотели.

— Я кинулась вас искать из-за этого, вот, — она достала из сумки заверенную печатью и росписями бумагу.