Голову шпиона разорвало на куски от парного заклинания. Труп, завалившись назад, упал в траву. Свою миссию наёмник считал выполненной и ушёл, как говорится, на пике славы. Я был так шокирован подобным решением, что не сразу вспомнил про Шеина.

— Чёрт! — вложив меч в ножны, я бегом добрался до умирающего барона, у него изо рта уже пошла пена.

Я достал из-за пояса продолговатую фигурку-шкатулку и присел рядом с израненным дворянином. Морщась, убрал пену с его рта и, запрокинув ему голову назад, с трудом раздвинул челюсти. Порошок стяженя посыпался внутрь. Я не мелочился — нужно было вылечить отравление.

Пока действовало лекарство, я вытащил из раны металлическое копьё, а также смолянистые ножи из его груди. Они были ужасно острыми, но в то же время хрупкими. Одежду пробьют, но вот грубую кожу — нет. Интересная поделка.

У каждого мага-обывателя была склонность к одной или нескольким стихиям, на них он и налегал при использовании усиливающего артефакта. Чистые маги благодаря теории и многолетней практике могли осваивать и другие стихии. Всё зависело от целесообразности. Лучше уж изучать досконально одну-две стихии или какие-то их разделы, чем нахвататься по верхам.

Клавио предпочёл узкую специализацию: выбрал нужный ему магический минерал и работал только с ним. Его устраивали свойства этого материала, и убийца создал подходящие для себя формы. Перчатка-линза помогла ему в этом.

«Хорошо бы и нам приобрести такое добро в отряд», — подумал я, но тут Шеин очнулся.

— Евгений Кириллович, как вы? — спросил я, присев рядом с ним.

— В порядке, — сглотнул тот и посмотрел себе на грудь, пальцы нащупали разорванный кафтан, на нём ещё оставалась кровь, собственно, и на руках барона тоже, а шея с грудью так и вовсе была ей обильно залита. — Сбежал?

— Нет, — улыбнувшись, я покачал головой. — Сдох гнида, давайте помогу.

Я встал и протянул ему руку. Грузный барон, кряхтя, смог-таки подняться на ноги.

— Ваше Превосходительство! — окликнули трое стражей сзади и моментально наставили на меня клинки.

— Прибежали, бездельники, — недовольно прорычал на них Шеин. — Небось, ждали, надеялись, что сдохну.

— Как можно, Ваше Превосходительство? Не слышали-с, в обходе были.

— Дармоеды, уберите оружие! Прошляпили угрозу, вычту из жалования.

Трое воинов облегчённо выдохнули. Барон ведь мог и выгнать их на все четыре стороны. С таким позорным клеймом их потом никуда бы не приняли.

— Не думал, не гадал Володя, что удали в тебе столько, — угрюмо произнёс Шеин, он всё ещё не мог отойти от предатества близкого слуги.

— Так ведь не зря свой хлеб ем, Евгений Кириллович. В Межмирье надо держать ухо востро.

— Как же ты от магии уберёгся-то?

— Плащ, — я показал ему изрезанную ткань и тот одобрительно хмыкнул. — Жалко, недавно обновку купил.

— Тебе плащ нужен? Ха, купим ещё десять, ты мне жизнь спас…

— Я от вас денег не возьму, — отстраняясь, заверил я. — Спасибо, но откажусь.

— Это чего же?

— Не хочу, чтобы вы покупали моё расположение, как и я не ставлю вам в счёт свой поступок.

Барон поиграл бровями — его удивила такая чистосердечная позиция.

— Но что-то же я должен тебе дать, обижаешь Владимир.

— Разве что по праву витязя…

— Ну-ну, говори.

— Я бы забрал с голубчика перчаточки-то. Моим людям такое добро пригодится.

— Хитёр, — потряс пальцем Шеин, ему уже спешно подносили кувшин с водой и полотенце. Фыркая, он ополоснулся и вытер лицо. — Хорошо, забирай, тут ты прав.

Один из стражей снял с трупа перчатки, отмыл их от крови и передал мне. Я попрощался с бароном и обещал навестить его на днях, чтобы посмотреть на дочку. Он обнял меня на прощание, похлопав по спине, и я в этот момент понял — Шеин на крючке.

Жениться я, конечно же, ни на ком не собирался. Всё это блеф. Прямого обещания или согласия на помолвку я не давал, всё обсуждалось как планы. Пока один из троицы баронов будет во мне заинтересован, я получу в распоряжение временной манeвр. Вышло даже лучше, чем хотел. Зверь сам побежал на ловца.

Уставший и не спавший, я всё же решил не пропускать экспедиции. Потому по приезде искупался, привёл себя в порядок и разбудил остальных. Нобу уже был на ногах и медитировал.

— Собираемся, работы выше крыши, — скомандовал я им.

Все, кроме Потапа, оделись быстро. Бывший вор кочевряжился в тeплой постельке, жаловался на судьбу и ворчал. Однако освежающая затрещина и окрик Мефодия моментально привели его в чувство.

— Куда сегодня, командир?

— Проверим нашего следопыта на профпригодность, — ответил я. — На, держи, — кинул я тому правую перчатку-линзу.