— Игнат, иди подобру, поздорову. Здесь тебе не кабак, — ответили ему из толпы.

— Я ведь с ним работал, — потряс он пальцем. — И вот что скажу, это аферюга, каких поискать. Он же меня обманул, меня, боевого мага, обсчитал и выкинул в Межмирье подыхать.

— Чего брешешь, сам виноват, неча нажираться было, — грузно подошёл к нему Мефодий.

— Новый защитничек появился, да бастард? — прокашлялся в кулак Игнат. — Чем ты их прикармливаешь, скажи? Меня ты такими харчами не потчевал.

— Мы с тобой в расчёте, а теперь отойди, нам надо отдохнуть, — я прошёл мимо него в сторону жилых комнат.

— Ты не рассчитался со мной за яйцо виверны, — бросил тот мне вслед. — Слышали? Я, значит, сделал всю грязную работу, а он прикарманил себе самое вкусное. Также и вас кинет, не сомневайтесь. Черноярский — вор, он обокрал меня.

— Это серьёзное обвинение, Игнат, чем докажешь, что не выдумал про яйцо? — спросил одноглазый витязь, весь в шрамах и заживших порезах.

— А он его с собой таскает, в рюкзаке. Ну же открой его, покажи, что я не вру.

Все, кто слышали, мигом впились любопытными взглядами в мой неприметный рюкзачок и ожидали, что же я отвечу, а заваривший эту кашу маг довольно поднял подбородок. Что бы я ни сказал, теперь это будет выглядеть как оправдания.

— То есть ты только что обвинил меня и весь род Черноярских во лжи, я правильно тебя понял? Ты своe слово поставил выше моего?

Цыбульский немного опешил, облизнул губы и махнул рукой, будто я сморозил чушь.

— О чeм ты? Это к делу не относится…

— Как и те деньги, что ты сейчас прогуливаешь? — я кивнул на новых спутников Игната. — В последний раз тебя видели на мели. Это так я тебя «обманул» и «обокрал»?

Вопрос надо было решить сразу, потому что тогда никто в храме не рискнёт ко мне наниматься, а именно люди — основа моей магии. Я подошёл к нему, снимая на ходу рюкзак.

— Это МОЁ, Игнат, моё право личного трофея, и ты это знаешь, — я ткнул его пальцем в грудь и обратился ко всем сразу. — Я рисковал жизнью, чтобы спасти наши задницы, и, как видите, никто не погиб. Мы достойно заработали, но чья-то жадность не знает предела. Покажи нам, сколько у тебя с собой денег, выверни карманы, давай.

— При чём тут мои деньги?

— Выворачивай, ты же сказал я вор — покажи всем, сколько тебе «вор» заплатил, — даже невооружённым глазом видно было ломящийся от рублей кошель, кстати, новый.

Кто-то сзади схватил Цыбульского за шею, а одноглазый витязь полез к его ремню.

— Пусти, сука, это моё! — заорал маг, дрыгая ногами.

— Не шебурши, сейчас всё вернём, — воин заглянул внутрь и присвистнул, а потом взял пачку банкнот и демонстративно помахал всем. — Да наш богатенький буратино совсем заврался.

— Я не вру!

— Держи, — бросил ему деньги витязь, и Цыбульского отпустили, он со злостью запихал их обратно и развернулся, чтобы уйти, но в этот раз уже я перехватил его грубо за шиворот.

— Стоять.

— Тише, тут драки запрещены, бастард, — предупредил одноглазый.

— Мы ещё не закончили. Ты оскорбил честь моей семьи. Я требую сатисфакции.

— Какой сатисфакции, ты больной, что ли? Отпусти! — маг вырвался и захорохорился. — Ничего я платить не буду.

— Дуэли до смерти запрещены? — спросил я окружающих.

— Сразу лишишься ярлыка, — покачал головой один из стоявших поблизости.

— Жалко, тогда предлагаю поединок до потери сознания. Проигравший отправляется в ссылку на Межмирье, а не хочешь драться — отдавай всё, что при себе, оружие тоже, — добавил я.

Отказаться, значило бы прослыть трусом и ни один отряд такого витязя к себе не возьмёт. Неважно маг он или ещё какой полезный член общества — это бросит тень на всех. А не отдаст деньги — то же самое и наживeт врага в лице рода Черноярских. Простому смертному с дворянами не тягаться — в бараний рог скрутят.

Представление привлекло широкое внимание, и теперь вокруг нас образовалась толпа вояк, шепчущихся меж собой и кивающих то на меня, то на Цыбульского.

— Он боевой маг, есть риск, что убьёт тебя, — подметил одноглазый.

— Готов подписать всё, что нужно, никаких претензий — моя семья не будет мстить.

«Она скорее доплатит, чтобы я оказался на погосте как можно быстрее».

— Чего задумался, Игнат? Предложение — самый сок, ты ж хотел справедливости — вот пусть малец потопчет Межмирье. Давай, не трусь! — крикнули из толпы.