Нам обоим под тридцать - нет ничего необычного в том, что Адриан может быть заинтересован в более серьезных отношениях, хотя бы для вида или из-за любопытных интервьюеров.

Что меня не беспокоит.

Вовсе нет.

У меня нет никаких чувств по поводу того, что Адриан на ком-то женится. Бог свидетель, у него не будет проблем в этом городе, и слишком легко представить себе образ: какая-нибудь красивая и утонченная уроженка Верхнего Ист-Сайда, которая, вероятно, никогда не спускалась ниже 57-й– й улицы. Кто-то, кто хорошо фотографирует и еще лучше берет интервью. Кто-то, кто был бы готов закрыть глаза на любые ... эмоциональные недостатки или старые татуировки, если бы это означало связать себя узами брака с Эллисом. Может быть, даже ... неа. Не хочу думать об этом.

Не мое дело.

Только сегодня вечером, помнишь?

Я перехожу к его столу. Я даже не утруждаю себя его элегантным первоклассным рабочим столом, зная, что для доступа к чему-либо такого уровня потребуется либо отпечаток пальца, либо Face ID.

Однако в правом нижнем углу стола есть глубокий ящик.

Что ж, это выглядит достаточно старомодно.

Я наклоняюсь, хватаюсь за ручку - и затем замираю, логика берет верх над любопытством.

Должна ли я действительно это делать?

Не похоже, что рытье в вещах Адриана когда-либо приносило мне что-то хорошее.

В лучшем случае: я ничего не найду.

В худшем: я по-прежнему ничего не найду, но он зайдет сюда, когда я роюсь в его вещах, и так разозлится, что выгонит меня вон.

Я напрягаюсь, пытаясь расслышать эхо шагов, но ничего.

Я прикусываю губу.

Я просто мельком взгляну.

Если в этом нет ничего предосудительного, я остановлюсь на этом.

Я делаю глубокий вдох, наполовину ожидая, что ящик будет заперт - или раздастся какой-нибудь вопль «Поппи снова что-то вынюхивает!»– но он открывается только с тихим скрипом.

Бинго.

Я прислушиваюсь к шагам - и по-прежнему ничего.

Ты действительно хочешь это сделать, Поппи? Что, если это хуже, чем дневник? Что, если у него там ... отрубленная рука или что-то в этом роде?

Я дрожу.

Смешно, наверное, но это Адриан, так что я не исключаю совершенно.

Я задерживаю дыхание, заглядывая внутрь и...

О.

Я выдыхаю с облегчением.

Это всего лишь бумажная волокита.

Никаких ампутированных частей тела и никаких личных дневников.

Как и все остальное, папки из темной бумаги были четко организованы и помечены по тематике, поэтому я быстро просматриваю названия.

Похоже, что большая часть из них представляет собой просто физические копии сертификатов о медицинском образовании, больничной документации и конспектов лекций - и даже просмотр некоторых прилагаемых документов подтверждает это.

Все совершенно нормальные, разумные вещи вы бы хранили в нижнем ящике стола своего домашнего офиса.

Я не уверена, что обо мне говорит то, что я чувствую смутное разочарование от этого обескураживающего открытия. Я имею в виду, не то чтобы я хотела раскрыть еще один темный секрет, который поставил бы меня в затруднительное положение с Адрианом.

И даже если у него есть темные секреты, он, вероятно, не хранит их в незапертом ящике стола, каким бы уединенным ни был его кабинет.

Я уверена, что это урок, который я ему преподала.

Я вздыхаю, намереваясь закрыть ящик и притвориться, что последних пяти минут никогда не было, когда мой взгляд натыкается на другую папку, спрятанную в самом конце.

Папка без пометки.

Странно, я думаю. Все остальное в этом ящике четко обозначено.

При ближайшем рассмотрении я понимаю, что это толстый органайзер для файлов, а это значит, что мне нужно будет полностью вытащить его, чтобы изучить содержимое.

Вероятно, это просто конспекты лекций в медицинской школе, которые он забыл пометить.

Я смотрю на файл без пометки, любопытство и тревога борются в моей голове.

И уж точно не стоит рисковать тем, что Адриан войдет и застукает меня роющейся в его вещах ... снова.

Я бросаю взгляд в сторону двери, но единственный звук, который я слышу, - это стук моего собственного сердца.

НЕТ…определенно не стоит рисковать.

Мои пальцы тянутся к папке.

Я быстро взгляну, вот и все.

Он достается легче, чем я ожидала, и когда не начинает завывать сигнализация или противоугонная сирена, я сажусь на пол, скрестив ноги, прислушиваясь к любым признакам приближающихся шагов.

Когда я по-прежнему ничего не слышу, то отстегиваю шнур и открываю органайзер.

Неудивительно, что это кажется таким увесистым, это моя первая мысль, когда я смотрю на то, что, должно быть, состоит из сотен страниц бумаги.