Забудьте о конференц-звонках... Думаю, здесь вполне можно было бы заняться сексом - и тут же пожалеть об этом, когда воображение рисует очевидную картину: я, Адриан, груда сброшенной одежды и запотевшие окна.

Вот к чему это ведет?

Мы займемся сексом в движущейся машине?

Он игриво покусывает мою нижнюю губу.

— Я почти слышу, как ты думаешь. О чем?

Я отодвигаю достаточно, чтобы сделать зрительный контакт.

— Перегородка...она звуконепроницаемая?

Его глаза блестят.

— Я могу обещать тебе, что нет ни единого шанса, что я когда– нибудь позволю кому-нибудь услышать... — Он прикусывает мою губу так сильно, что я задыхаюсь, — как это происходит… и остаться вживых.

Это чувство не должно вызывать во мне жар, но это происходит - и Адриан немедленно замечает перемену.

— Это тебя заводит? — бормочет он, и уголок его рта приподнимается. — Знать, что я убил бы кого-нибудь только за то, что он услышит, как ты кончаешь? Даже случайно?

Волна удовольствия пробегает по мне, и я инстинктивно прижимаюсь бедрами к нему, потому что...черт побери. Это действительно меня заводит.

Это возбуждает меня куда сильнее, чем следовало бы, и я не могу понять: то ли дело в том, что это говорит Адриан — он, наверное, мог бы зачитать вслух целую статью из PubMed ( это крупнейшая бесплатная база данных научных статей и исследований в области медицины и естественных наук), и мои трусики всё равно намокли бы, - то ли в том, что я знаю: он говорит совершенно серьёзно.

Это не просто пустые, пропитанные похотью слова какого-то бывшего члена студенческого братства, который в жизни не поднял руку на кого-либо.

Это тот самый мужчина, который чуть не сломал челюсть мальчику за то, что тот назвал меня красивой.

Тот же человек, который сказал мне, что положит мир к моим ногам. Тот же человек, который шантажировал и заплатил тому, чью жизнь я разрушила.

И - я замолкаю, жар в моем животе остывает - тот же мужчина, который не мог сказать мне, что любит меня.

Который, по его собственному признанию, всего несколько недель назад полностью двинулся дальше.

Который, вероятно, говорит всем своим партнершам, что готов убить ради них. Возможно, даже...

Его хватка на моей талии усиливается до боли, и я тихо всхлипываю.

— Ты снова думаешь. — Он издает цокающий звук губами, как будто я плохо воспитанный ребенок, который потянулся за печеньем на прилавке после того, как ему сказали "нет".

Прошло десять лет. У тебя были другие партнеры, у него были другие партнерши... Не позволяй небольшой (иррациональной) ревности испортить вечер.

И я, конечно, не хочу обсуждать свою иррациональную ревность.

Итак, я выбираю другой подход.

Я снова прижимаюсь своими бедрами к его - на этот раз сильно, - наслаждаясь тихим, напряженным дыханием, которое вырывается у него.

Но это временная победа, потому что, когда я пытаюсь в третий раз, его руки остаются на моих бедрах.

— Скажи мне, — приказывает он. — О чем ты думаешь.

Мои руки, расположенные на его плечах для устойчивости, сжимают ткань его свитера сильнее, чем необходимо.

— Зачем?

Его темные глаза пригвождают меня к месту.

— Потому что я хочу знать каждую мысль, которая проносится в твоей голове, какой бы мимолетной она ни была. — Пауза. — Потому что... — Его челюсть сжимается, и он отводит взгляд, как будто его раздражает даже необходимость признавать это. — Меня беспокоит, когда я чего-то не знаю. Мысль о том, что ты можешь о чем-то подумать, даже о чем-то незначительном или важном, а я об этом не знаю... невероятно тревожит.

Из уст любого другого человека я бы подумала, что он преувеличивает, но по суровости взгляда Адриана я могу сказать, что он уверен в каждом слове.

Потому что он помешан на контроле, я думаю. Думаю, время этого не изменило.

Я не совсем уверена, что делать с этой просьбой, поэтому прочищаю горло.

— Я думала о тебе. — Я ерзаю, чувствуя себя неловко сразу по нескольким причинам. — О том, как мы были с другими людьми.

Его голова склоняется набок.

— Это не мое дело, — поспешно добавляю я. — Но если ты собираешься отвезти меня к себе домой сегодня вечером, мне нужно знать, что в данный момент больше никого нет.