Преступно дешево, учитывая количество нарушений в сфере жилищного строительства, которые арендодатель, похоже, не спешит исправлять.

— Так тебе нужно это место или нет? — Он нетерпеливо притопывает ногой.

Я втягиваю воздух.

— Могу я подумать об этом?

Перевод: могу ли я найти квартиру с работающим термостатом, плитой и горячей водой в течение следующих пятидесяти дней?

— Не думай слишком долго. — Он указывает на меня пальцем, в нем слышится сильный нью-йоркский акцент. — У меня есть пара других, которые придут посмотреть на квартиру позже, и цена не снижается.

***

Разочарование острым ножом вонзается в желудок, пока я иду пешком шесть кварталов до метро (ещё один минус), плотно закутавшись, чтобы январский холод не пробрался до самых костей.

Только в Нью-Йорке я оказалась бы втянутой в борьбу за квартиру размером с картонную коробку.

Я вздыхаю.

Не пора ли начать просматривать объявления в поисках новой соседки по комнате?

Меня пугает мысль об игре в русскую рулетку с незнакомцами по поводу их привычек в области уборки и гигиены, но, учитывая мои финансы, не похоже, что у меня есть большой выбор.

И я думаю, что это временно, попытка направить часть оптимизма Луэнн по поводу художественной выставки.

Всего через пару недель меня ждёт самый важный прорыв в карьере.

И что с того, если придётся несколько месяцев - а может, и целый год - делить ванную с тараканами или обмениваться едкими сообщениями о немытой посуде в раковине?

Нет ничего такого, чего бы я не делала раньше.

Я цепляюсь за этот обрывок надежды, когда сворачиваю на одну из узких боковых улочек, с которых пришла - но разве я шла этим путем?

Я останавливаюсь посреди тротуара и осматриваюсь по сторонам. Слева от меня есть захудалый, залитый неоновым светом бар, автомастерская и дымящаяся фабрика на другой стороне улицы - и нет.

Я не шла этим путем.

Беспокойство пробегает по моему позвоночнику, когда я осознаю, насколько здесь пустынно ... но сейчас ведь разгар дня. Мне просто нужно собраться с мыслями. Выяснить, где я свернула не туда и как оказалась в этом месте.

Вот что бывает, когда позволяешь себе отвлекаться в незнакомом районе.

Запахнув куртку поплотнее, я направляюсь к заросшей травой аллее с граффити, примыкающей к бару, и открываю Google Maps.

Я как раз меняю маршрут, когда дверь в бар с грохотом распахивается, и оттуда выбегают четверо мужчин средних лет.

Один из них почти сразу спотыкается о трещину в тротуаре, кубарем валится в заросли и приземляется прямо лицом в полынь.

Думаю, кто-то немного перебрал во время перерыва.

Его друзья, одетые в темную потертую униформу с названием фабрики через дорогу разражаются хриплым смехом.

Я не обращаю на них внимания, когда они неуклюже закуривают пару сигарет, большая часть их разговора слишком невнятна для меня, чтобы ...

— Эй, детка! — Упавший пьяница - Рон, судя по желтой нашивке с именем, приколотой к его униформе, - одаривает меня частично беззубой улыбкой, и у меня сводит желудок. — Ты хорошо выглядишь!

Без колебаний огрызаюсь:

— Не интересует.

Его друзья смеются, но выражение лица Рона искажается гневом.

— Что тебе не нравится, сука?

— Оставь меня в покое. — Я уже разворачиваюсь в противоположном направлении, мои инстинкты вопят, что мне нужно убираться к чертовой матери, но Рон, кажется, не хочет меня отпускать.

— Ты куда, сучка? Я еще не закончил.

Чья-то рука сжимает мою руку, и я замахиваюсь, прежде чем успеваю подумать, что не должна этого делать.

Моя раскрытая ладонь ударяет его по щеке, он отшатывается назад, и наступает момент недоверия, когда мы оба осознаем, что я натворила.

А затем он бросается на меня.

Я не замечаю ничего, кроме своих ног, двигающихся назад, и его рук, тянущихся вперед, - и визга шин.

Мучительно громкий визг шин.

Я оглядываюсь, и глаза у меня расширяются, когда я замечаю элегантный черный Лексус, который врезался в бордюр перед баром, чуть не сбив при этом одного из пьяниц.

— Эй, что за...

Задняя дверца лексуса открывается, оттуда выглядывает блестящий итальянский мокасин и … Что за черт?

Это единственная реальная мысль, которая звучит в моей голове, когда Адриан выходит из машины, излучая столько ярости, что я временно забываю, что нахожусь на расстоянии вытянутой руки от человека, который только что пытался домогаться меня.