Шрифт:
— Я приведу ее вовремя, — говорю я, а затем спрашиваю: — Как дела у других женщин?
— Тебе не о чем беспокоиться, — отвечает она мне так же, как и всегда.
— Продолжай в том же духе, — бормочу я, после чего мы выходим из кабинета.
На выходе Сиара прощается с Эммой и доктором Пирес, и когда мы возвращаемся к вилле, она говорит:
— Доктор Альварадо очень красивая, и она кажется очень милой.
Услышав в ее голосе невысказанный вопрос, я усмехаюсь:
— Доктор Альварадо и доктор Пирес состоят в отношениях. — Я сжимаю ее руку, а затем добавляю: — Я не хочу, чтобы ты когда-либо беспокоилась о других женщинах. Ты для меня единственная.
Ее щеки заливает румянец, и она отворачивается, но я все же успеваю увидеть улыбку, появившуюся на ее губах.
Глава 25
Сантьяго
Оставив Сиару с доктором Альварадо, я направляюсь в заднюю часть дома и открываю люк, после чего спускаюсь по лестнице в подвал.
Хорхе еще не приехал, но он уже в пути.
Я нахожу Педро, подвешивающим крюки для мяса к металлическим кольцам, прикрепленным к потолку, и вижу, что он уже подготовил стол для бальзамирования8 с секцией для слива крови.
Сбоку стоит еще один стол, и я осматриваю сабельную пилу, топор и ножи, лежащие на нем.
Сэмюэль приносит аптечку и готовит все необходимое для прижигания артерий, чтобы этот ублюдок не истек кровью раньше времени.
— Подожди. Блять. Зачем ты это делаешь? Подожди, подожди, подожди, — слышу я ирландский акцент.
Повернувшись к лестнице, я вижу, как Хорхе толкает Нолана Уолша в подвал.
Не знаю, чего я ожидал, но точно не бледного, веснушчатого парня.
Он падает на колени, вытянув руки перед собой. Его испуганный взгляд мечется от Сэмюэля к Педро, а затем останавливается на мне.
Мои губы растягиваются в улыбке.
— Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома. Мы много времени проведем вместе.
— Что вам от меня нужно? — Спрашивает он, выглядя так, будто вот-вот обделается. — Кто вы такие?
Я достаю из кармана карту Таро и начинаю плавно вращать ее между пальцами. Его глаза неотрывно следят за движением карты.
— Я Сантьяго Кастро. — Я поднимаю карту, чтобы он мог ее увидеть. — И у тебя свидание со Смертью.
— Ч-что? — заикается он, его тело напрягается, но он продолжает стоять на коленях, вытянув руки перед собой.
Улыбка исчезает с моего лица, и, вспоминая страх на лице Сиары, то, как она пряталась в чертовом сундуке, ее приступы паники, потому что она боялась вытереться после посещения туалета, я окидываю Нолана безжалостным взглядом.
— Я получу удовольствие, убивая тебя. — Эти слова наполнены жаждой мести и безжалостной жестокостью.
— Я тебя даже не знаю! — Кричит этот ублюдок. — Вы схватили не того человека. — Он поднимается, переминаясь с ноги на ногу, в то время как его глаза бешено мечутся по комнате. Затем он замечает стол с инструментами и бледнеет еще больше. — М-меня зовут Н-Нолан Уолш. Вы схватили не того человека.
Я медленно подхожу к нему, и он отступает, пока не натыкается на стену позади себя. Я вытягиваю руку и, схватив его за шею, бью головой о штукатурку.
Мое лицо находится в нескольких дюймах от его, и я чувствую запах его страха.
— Ей потребовалось две недели, чтобы набраться смелости и выйти из больничной палаты. Еще три с половиной недели ушло на то, чтобы снова начать спать в кровати. А также потребовался целый месяц, чтобы общаться с другими людьми без приступов паники.
Его страх усиливается, а в глазах появляется беспокойство, когда он выдавливает из себя:
— О к-ком ты говоришь?
Отпустив его шею, я делаю шаг назад, а из моей груди вырывается мрачный смешок.
— О Сиаре. — Я бросаю карту ему в грудь. — Она выбрала эту карту специально для тебя. — Я вижу, как до него начинает доходить, в какой заднице он оказался. — И велела мне передать тебе сообщение.
Его дыхание разносится по всему подвалу, и я могу только представить, как быстро бьется его сердце.
— Она принадлежит мне.
Сиара была права. Это сильно поражает его, и он запрокидывает голову. На его лице появляется безумное выражение, прежде чем страх возвращается.
— На свой день рождения она поцеловала меня по собственной воле, и я, блять, заставил ее застонать. Мне даже не пришлось принуждать ее. Она отдалась мне добровольно.
Теперь на его лице мелькает гнев, и я чуть было не смеюсь, когда этот ублюдок действительно пытается испепелить меня взглядом.
— Сиаре нравится спать в моих объятиях, потому что это единственное место, где она чувствует себя в безопасности. Она прикасается ко мне при каждом удобном случае, потому что не хочет, чтобы я отходил от нее.