— Я прослежу, чтобы она отдохнула, — заверяю я доктора, выводя свою женщину из клиники. Затем я слегка приседаю и поднимаю ее на руки.

— Я могу идти, — возражает она, обнимая меня за шею.

— Нет. Доктор сказал, что тебе нужно отдохнуть, — бормочу я, одаривая ее улыбкой. — Как прошел сеанс?

Она прижимается лицом к моей шее, и когда ее дыхание касается моей кожи, у меня по коже бегут мурашки от того, насколько это приятно.

— Думаю, все прошло нормально. Мы говорили о том дне, когда он меня похитил.

— Да? — Я не хочу давить на нее, но надеюсь, что она откроется мне.

— Доктор Альварадо сказала, что я имею право злиться, потому что... — еще один вздох согревает мою шею, — потому что никто меня не искал.

Я искал ее, только не в тех, блять, местах.

— Она права, — говорю я.

Сиара оставила все свои вещи дома. Никто даже не потрудился проверить, собрала ли она вообще чемодан.

Когда я вчера разговаривал с ее дядей, он сказал, что только что освободил дом. Все вещи Сиары были либо проданы, либо выброшены.

— Никто не виноват, что он похитил меня. Это я ушла из дома вместе с ним.

Я смотрю на нее.

— Могу я спросить почему?

— У него был пистолет, и он сказал, что убьет Грейс и меня. — Она на мгновение замолкает, а затем добавляет: — Я не хотела, чтобы он причинил боль Грейс. Она всегда защищала меня и в тот момент была занята спором с Домиником и папой, когда Нолан заявился в мою комнату. На следующий день ее заставили выйти замуж за Доминика, а отца убили. — Она качает головой. — Есть только один человек, на которого стоит злиться. Нолан.

— Если это тебя хоть как-то утешит, ему сейчас чертовски больно, — ворчу я, неся ее на виллу.

Я направляюсь прямиком на веранду и сажусь в свое любимое кресло, усаживая Сиару себе на колени.

Она кладет руки мне на плечи и, выпрямившись, прижимается попкой к моему члену. На ней хлопчатобумажные брюки, по стилю похожие на мои, как будто она пытается подражать мне. Между нами одна лишь тонкая ткань, и она должно быть чувствует, каким твердым я становлюсь под ней.

Не желая расстраивать ее, я легонько толкаю ее в поясницу.

— Тебе лучше подвинуться, mi sol. Я не могу контролировать себя, когда твоя сексуальная задница покоится на моих коленях.

Вместо того чтобы встать, она, к моему удивлению, садится на меня верхом, обхватив ногами с обеих сторон. Она прижимается попкой к моим бедрам, затем прикусывает нижнюю губу, бросая на меня быстрый взгляд.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по изгибу ее подбородка.

— Поговори со мной. Скажи мне, чего ты хочешь.

Сиара делает глубокий вдох, затем придвигается ближе и снова обвивает руками мою шею. Ее взгляд опускается на мои губы, и она шепчет:

— Я хочу поцеловать тебя.

— Я весь твой, mi vida, — усмехаюсь я. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, и когда захочешь.

Ее губы изгибаются в прекрасной улыбке, прежде чем она дарит мне нежный поцелуй, от которого у меня сжимается сердце.

Сиара

Я продолжаю нежно целовать губы Сантьяго, желая показать ему, что он значит для меня.

Он поддерживает меня и не дает моей травме взять верх. Он видит меня настоящую, за всеми шрамами, и показывает, что я – самое важное, что есть в его жизни.

Я кладу руки ему на подбородок и, наклонив голову, провожу языком по его нижней губе с той же нежностью, которую он проявлял с того дня, как я очнулась в больничной палате.

Сантьяго опускает руки на мои бедра и, крепко сжав их, углубляет поцелуй. Его язык проникает в мой рот и я тихо стону, потому что его вкус вызывает сильное привыкание.

Прохладный ветерок играет с моими волосами, пока губы Сантьяго целуют мои. Я полностью поглощена им. Вдыхаю его древесный аромат, ощущаю его крепкое тело и исходящую от него силу. Само его присутствие настолько манит, что к нему невозможно не тянуться.

Я хочу остаться на его орбите.

Хочу быть в центре его внимания.

Хочу быть той, кого он любит больше всего на свете.

Поцелуй становится все более страстным, но когда мое тело реагирует на его прикосновения и я прижимаюсь к нему, он мгновенно отстраняется и крепче сжимает мои бедра, не давая мне пошевелиться.