Она слегка поворачивает голову ко мне и шепчет:

— Зачем?

Я подумываю солгать, чтобы смягчить удар, но решаю не делать этого и честно отвечаю:

— Чтобы я мог убить его и убедиться, что ты больше никогда с ним не встретишься.

После моих слов наступает долгая тишина, прежде чем она смотрит на меня. Я встречаюсь с ней взглядом, и мне кажется, что она пытается понять, может ли доверить мне эту информацию.

— Уолш.

Я:

Нолан Уолш. Я хочу, чтобы его доставили ко мне живым.

ПЕДРО:

Сообщу команде как можно скорее.

Засунув телефон обратно в карман, я улыбаюсь Сиаре.

— Спасибо, mi pequeno sol. — Ее глаза слегка прищуриваются, и я перевожу: — Это означает "мое маленькое солнышко".

На ее лице мелькает замешательство, но она продолжает молчать.

Между нами снова воцаряется тишина, и пока она смотрит на одинокое дерево на холме, я рассматриваю каждый дюйм ее тела.

Она выглядит более здоровой, и на ее лице появился румянец.

Одна победа за раз.

Сантьяго

Уложив Сиару в постель, я спускаюсь вниз, где в гостиной меня ждет Педро.

— Как у нее дела? — Спрашивает он.

Я указываю на диван, а сам опускаюсь на другой.

— Сегодня был хороший день. Она начинает говорить.

— Это хорошо. Я отправил Хорхе и еще четырех парней присоединиться к остальным, чтобы они помогли найти Нолана Уолша. Мне удалось собрать о нем больше информации. — Педро садится и смотрит мне в глаза. — Ему тридцать три. Он был женат один раз, но жена погибла в автокатастрофе. Дом, в котором он держал Сиару, принадлежит Йену О'Коннеллу. Его мы тоже разыскиваем.

Сделав глубокий вдох, я киваю.

— Уолш не платил налоги в течение двух лет, и у него нет трудовой книжки. У него есть отец, который живет в Великобритании. Я слежу за ним на случай, если Нолан объявится у него дома.

Я на мгновение задумываюсь, а потом говорю:

— Может, нам поискать информацию о Сиаре?

Педро пожимает плечами.

— Просто дай мне ее фотографию, и я выясню все, что смогу.

Я подношу руку к лицу и потираю подбородок.

— Я понаблюдаю, станет ли она более открытой в ближайшие дни.

— Что ты планируешь делать с Боливией? Уже две с половиной недели прошло.

— Знаю, — бормочу я. — Дай мне три дня. Я хочу, чтобы Сиара хорошенько здесь устроилась, а потом мы сможем уехать и закрыть тот чертов клуб.

— Я все подготовлю ко вторнику.

Кивнув, я вздыхаю.

— Что-нибудь еще? — Спрашивает Педро. Когда я качаю головой, он спрашивает: — Как ты держишься?

Я начинаю крутить кольцо с бриллиантом на пальце и, взглянув на него, понимаю, что мне придется уменьшить его размер, чтобы оно подошло Сиаре.

— Сантьяго? — Спрашивает Педро, чтобы привлечь мое внимание.

— Это тяжело, — признаюсь я, посмотрев ему в глаза. — Все, чего я хочу, – это обнять ее. Утешить.

— Ей станет лучше, — бормочет он. — Но и для себя тоже найди время. Ты не смотрел на восход солнца с тех пор, как нашел ее.

— Мне это уже и не нужно. Теперь она – мой рассвет.

На его лице мелькает озадаченность.

— Ты уверен? — Когда я киваю, он спрашивает: — Откуда ты знаешь, что она – та самая, Сантьяго?

Я поднимаю руку и поглаживаю область над сердцем.

— Я чувствую это. С каждым днем она все глубже проникает мне под кожу.

Все еще выглядя обеспокоенным, он бормочет:

— Просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Уголок моего рта приподнимается, и, поднимаясь на ноги, я говорю:

— Я пойду спать. Спокойной ночи, друг мой.

— И тебе.

Зная, что Педро выключит свет, я иду к лестнице и поднимаюсь наверх. Мой взгляд падает на сундук, и я почти прохожу мимо него, когда внезапно останавливаюсь и резко поворачиваю голову. Из уголка сундука выглядывает кусочек кремовой ткани.

Я хмурюсь, потому что знаю, что до сегодняшнего дня сундук был пуст.

Астрид туда что-то положила?

Взявшись за крышку, я поднимаю ее, и мое сердце болезненно сжимается в груди, когда я вижу Сиару, свернувшуюся калачиком.

Я полностью открываю крышку, приседаю на корточки и шепчу:

— Почему ты в сундуке, mi pequeno sol?

Она не отвечает мне, а только крепче обхватывает руками свои голени.

В больнице она много времени проводила под кроватью, а здесь решила выбрать сундук.