Видит ли она, что это я? Знает ли она, что я здесь ради нее?

Я всегда прятался в тени, но мысль о том, что моя муза наконец-то увидела меня, заставляет меня встать. Но Рэнд начал размахивать руками, как чертов маньяк, и осознание этого пришло.

Это он. Она видела только его. Возлюбленный ее детства. Я слишком долго оставался в темноте, за своей маской.

Мы с Беном требовали, чтобы те, с кем мы вели дела, показывали свои лица, а наши люди - мои тени - носили маски, обеспечивая анонимность для тех, кто работал на Бордо. Это не только защищало наших людей и их семьи, но и предотвращало мятеж. И хотя эта политика всегда была мне выгодна, сейчас я об этом пожалел.

От того, как Скарлетт улыбнулась Рэнду, у меня свело живот. Несомненно, он впитывал то, как она смотрела на него, и понимал, как это влияло на меня, потому что оглянулся на меня с довольной улыбкой. Оперный театр должен быть безопасной зоной, свободной от насилия. Но сегодня ревность заставляла меня фантазировать о том, как бы перекинуть этот самодовольный кусок дерьма через перила.

— Кажется, она меня узнала! — торжествующе воскликнул он.

Я молчал, но Бен тихо ответил, когда толпа стихла и свет на сцене погас.

— Похоже на то.

— Да? — Рэнд кивнул с волнением. — Я должен пойти к ней, да? Передать привет?

— Нет, — зарычал я.

Моя правая рука сжалась в кулак, а вольфрамовое кольцо с черепом нагрелось, когда я представил, как избиваю симпатичное лицо Рэнда.

— Думаю, Сол хочет сказать, что у нас еще будет продолжение спектакля. Не говоря уже о том, что мы еще не закончили.

Бен указал на это, отчаянно пытаясь удержать нас в рамках задачи.

— И перемирие, — добавил я. — Она моя.

Я почувствовал, как Бен напрягся рядом со мной, и я его не винил. Даже я слышал наваждение в своем голосе. Это опасно.

— Он прав, она под запретом, — солгал Бен. — Она живет в Квартале под нашей защитой.

Рэнд покачал головой и замолк, когда опера продолжилась.

— Может, меня и не было долгое время, но я хорошо помню условия перемирия. Одно только проживание во Французском квартале не делает ее однозначно твоей. Я не вижу клейма или амулетов, которые бы свидетельствовали о ее преданности. Перемирие нужно только для того, чтобы никто из наших не совершил преступления по ту сторону линии или против того, кого вы специально защищаете. Я не причиню ей вреда. Скарлетт всегда была мне небезразлична, а я не видел ее больше десяти лет. Я просто хочу поздороваться, может быть, пригласить ее выпить. Ты не можешь скрывать ее от меня, Бордо. Я не одна из твоих теней, — он выплюнул это слово как проклятие.

— По крайней мере, мои тени знают, кто их ведет, — парировал я.

— Это гребаный удар ниже пояса, — Рэнд сделал шаг вперед, когда я медленно встал со своего места, возвышаясь над ним на шесть футов четыре дюйма. К его чести, Рэнд изо всех сил старался встретить мой взгляд, прежде чем Бен встал между нами.

— Ты устраиваешь сцену, — прошипел Бен. — И так уже есть одна, за которую люди заплатили. Давай не будем портить шоу.

Он повернулся к открытому дверному проему.

— Сабина?

Из тени появился наш второй командир, высокая брюнетка со светло-коричневой кожей и атлетическим телосложением. Ее маска - одна из моих любимых: рогатая морда демона, объятая пламенем, закрывала верхнюю половину ее лица, открывая только угольные глаза. В ее руке наготове кинжал, который никогда не покидает ее.

Сабина хороша. Даже чертовски хороша. Никто в ложе не видел, что она готова покончить с Рэндом до его следующего вздоха. В светлой комнате даже я бы поборолся с этой лисицей. Но когда свет погашен, никто не сравнится со мной.

— Мне нужно вынести отброса Шателайна? — небрежно спросила Сабина.

— Отброса? — прошипел Рэнд. — Ты же не считала моего брата отбросом.

Едва заметная усмешка скривила ее губы, когда она старательно избегала моего взгляда. Это самая сильная эмоция, которую она когда-либо проявляла.

— Это было до того, как Лоран показал свое истинное лицо. Насколько я понимаю, Шателайна следует сбросить в реку Миссисипи вместе с цементными башмаками, как в старые добрые времена.

Лицо Рэнда исказилось от отвращения.

— Не знаю, что он в тебе нашел.

— Легкая мишень. Но теперь я представляю угрозу. Так что тебе нужно? — обратилась она к Бену, моральному компасу Бордо.

Если бы она спросила меня, мы бы вместе с ликованием перекинули Рэнда через перила.

— Проводи его на его место в зале. Мы закончили.

— С удовольствием. Пойдем со мной, мальчик Рэнди.

— Заткнись, — проворчал Рэнд, но последовал за ней, поправляя лацканы и бросая на меня надменный взгляд. — В любом случае мне нужно послушать сопрано. О, и, поскольку она технически не связана с нами, я объявляю ее своей. Считайте ее Шателайн. Кто знает, может, когда-нибудь она ею станет.