— Расслабь челюсть. Спой для меня, пока я буду трахать твое горло, мой ангел музыки.

Она раскрывается шире, и ее мышцы расслабляются вокруг моего члена, больше не пытаясь вытолкнуть меня из своих невероятно тесных рамок. Запуская одну руку в ее иссиня-черные волосы на затылке, я использую другую, чтобы ухватиться за каминную доску и удержаться на ногах. Я вхожу в нее, заставляя ее откинуться назад и вцепиться в мои брюки.

Как только она начинает петь, я погружаю свой член в ее горло, пока ее нос не прижимается к моему тазу, а яйца не касаются ее подбородка. Я толкаюсь вперед, ощущая нежные вибрации и различные ноты, исходящие от ее голосовых связок напротив меня. Когда я делаю вдох и выдох, слюна стекает из ее рта, переливаясь на ее великолепной шее в свете камина. Прелестные слезинки искрятся на ее румяных щеках.

Видение, которое у меня всегда было, сливается с реальностью, но это лучше всего, что могло бы создать мое воображение. Мой позвоночник покалывает, а основание члена напрягается каждый раз, когда ее пухлые губы касаются его. Она поет громче, и я, наконец, могу сказать, что музыка, которую она издает вокруг члена, та же самая, которую она пела ранее на Маскараде.

Для меня.

Меня тянуло к ее темноте с той самой первой ночи, и, осознавала это или нет, она написала эту песню для нас.

Мои толчки становятся неистовыми вместе с восходящими нотами. Но я не хочу, чтобы мое безумие затянулось слишком надолго и повредило ее прекрасному голосу, поэтому я поддаюсь побуждению, которое движет мной. Ослепляющая потребность взорваться спазмами пронзает мое тело, угрожая освободиться.

— Я кончаю, милая муза. Проглоти своего демона.

В прошлые выходные я молча пообещал себе, что никогда не потрачу впустую ни капли, а только изольюсь в ее тугое влагалище. Но она не была у меня неделю, и я знаю, что смогу войти снова, как только закончу.

Я убираю руку с каминной полки, чтобы присоединиться к другой, запутавшейся в ее волосах. Мои ягодицы сжимаются, а мышцы напрягаются, когда я баюкаю ее голову, удерживая ее заплаканные глаза прикованными к моим, и я засаживаю свой член до самого конца. Ее ярко освещенные лунным светом глаза расширяются, когда горячие струи спермы срываются с моего пульсирующего кончика внутрь нее. Блаженство покалывает под моей кожей.

Проходят секунды, и она начинает бороться с моей хваткой, чтобы дышать. Я отстраняюсь, чтобы позволить ей сделать столь необходимый вдох, капая спермой ей на губы, прежде чем снова погрузиться внутрь.

Она протестующе бормочет против моего жезла и сжимает мои запястья, но я глажу ее по волосам и тихо шепчу.

— Тсс. Расслабься, mon amour. Расслабься. Проглоти меня.

Скарлетт следует моим указаниям, и ее глаза закрываются. Эти пухлые, припухшие губы обхватывают мой ствол, когда она снова начинает ритмично двигаться, высасывая последние остатки моего оргазма. Я тихо подбадриваю ее, наблюдая, как расслабляются мышцы по всему телу, когда она успокаивается, как будто мой голос и член успокаивают панику, которую она только что испытала из-за того, что не могла дышать.

Как только я, наконец, кончаю, я пытаюсь выйти, но ее ногти впиваются в мое запястье, и она наклоняется вперед, чтобы крепко обхватить губами мой ствол. Гортанный стон вырывается у меня, когда она несколько раз заглатывает мою размягченную головку члена, медленно возвращая ее к жизни.

— Черт возьми, Скарлетт. Да, детка. Соси мой член, как тебе это нужно, прелестная муза.

Она доит мой член, покачивая губами взад-вперед, пока я не встаю во весь рост и не напрягаюсь, чтобы кончить снова.

— Хватит, — рычу я, не в силах больше ждать.

Я отстраняюсь от нее и проклинаю, когда она скулит, требуя большего, и я почти кончаю при виде ее слюны, стекающей с моего кончика. Я стаскиваю с себя брюки и отбрасываю их в сторону, прежде чем опуститься перед ней на колени.

Благоговейно целуя ее в лоб, я запускаю обе руки в ее густые кудри. Она кладет руки мне на талию, и обычно нечувствительную кожу вокруг моих шрамов покалывает из-за нее.

Когда отстраняюсь, я убираю руки с ее волос и поворачиваю кольцо так, чтобы череп был обращен внутрь. Я уверен, что она видит жар в моем взгляде, когда я сканирую ее тело, пока не нахожу идеальное место для того, что планирую дальше. Мысль о том, что я должен предупредить ее, мелькает в моей голове, но экстаз будет единственным способом, которым она сможет пройти через это. Она не сможет достичь этого, если будет нервничать. И я не заставлю ее терпеть боль, пока не буду знать точно, что она абсолютно уверена.

Когда я наконец встречаюсь с ее серебристыми глазами, мое сердце бешено колотится в груди.

— Ты так хорошо просила прощения. Я прощаю тебя, но сейчас хочу услышать, как хорошо заставляю тебя чувствовать себя, когда я внутри твоей сладкой киски.

Она прикусывает распухшую красную губу и борется с улыбкой.

— Я могу это сделать. Легко.

Моя улыбка совпадает с ее, напрягая правую половину моего лица.

— Тогда повернись ко мне.

Сцена 31

ОНА БОРДО