Я изучаю ее, борясь с каждым мускулом, который хочет подхватить ее на руки, отнести в мой дом и никогда больше не отпускать. Но...

— Ты сделала свой выбор, Скарлетт. Дважды. Я каждый раз проигрывал.

— Нет! Пожалуйста, я совершила ошибку...

— Нет, ты этого не делала, — шиплю я, прежде чем наклониться и схватить ее за руки. — Я открылся тебе, и ты поверила, что я монстр. Не расстраивайся, — усмехаюсь я. — Ты не первая. Моя собственная мать не могла смотреть мне в лицо. Только когда мне установили протез, она смогла снова заговорить со мной. Я ненавижу его носить, — выплевываю я, но она не вздрагивает. — Это напоминает мне о том, кем я мог бы стать, если бы Шателайны не пытались сжечь меня заживо. Но я ношу его, чтобы никогда больше не видеть этого выражения на ее лице. Так что прости меня, Скарлетт, если я не хочу видеть такое же выражение на тебе.

— Какое выражение? — спрашивает она, ее глаза встречаются с моими. Я фыркаю, почти смеясь над абсурдностью ее вопроса.

— Этот полный ужаса взгляд: «что за чудовище». Поверь мне, я в этом хорошо разбираюсь.

Она резко качает головой, и ее локоны цвета воронова крыла рассыпаются по плечам, покрывая поцелуями ложбинку между грудями.

— Это было не по отношению к тебе. Я не могла смириться с тем, что кто-то был настолько злым, чтобы причинить тебе столько боли. Кто-то, кого я знала. Я бы никогда не пришла в ужас от этого... — Ее мягкие пальцы ласкают блестящие линии моих шрамов, прежде чем успеваю остановить ее, и я вздрагиваю, понимая, что снова полностью обнажен перед ней.

Я ни разу не забывал о своей маске за те десять лет, что она была мне нужна, и вот я здесь, забываю дважды с ней в течение одной недели.

Я не шевелю ни единым мускулом, но чувствую, как дрожу всем телом, когда ее пальцы скользят по моей скуле. Мои глаза горят от благоговейной нежности в ее прикосновении.

— Тебе больно? — спрашивает она и замирает. Я хватаю ее за запястье и осторожно убираю руку.

— Нет. — Мой голос звучит хрипло, когда я отвечаю, и я сдерживаю эмоции, угрожающие открыться ей. — Вставай.

Она слушает с таким нетерпением, что мой член подергивается, и она быстро поднимается с колен, чтобы встать.

— Теперь в гостиную, — приказываю я ей.

Желание отправиться прямиком в свою темницу и осуществить свою месть Рэнду постоянно гудит у меня в голове. Но необходимость разобраться со Скарлетт во всем невыносимо громким барабанным боем отдается у меня в груди.

Я запираю за нами дверь, и она следует за мной в гостиную, где я хватаю свой «Сазерак» с приставного столика и расхаживаю по ковру перед камином. В моем камине тепло, а пламя свечей играет на черной кожаной мебели и мраморе.

Когда я поворачиваюсь лицом к Скарлетт, оранжевые и красные языки пламени переливаются на ее лице и атласном платье, облегающем ее изгибы. От этого зрелища у меня перехватывает дыхание, но я вдыхаю и выдыхаю, чтобы сосредоточиться, прежде чем встретиться с ней лицом к лицу.

— Скажи мне вот что, Скарлетт. Если я не привел тебя в ужас, тогда почему, когда я сказал тебе, кто этот злобный ублюдок, ты отказалась мне поверить?

— Я поверила тебе, что это сделал Лоран. — Она медленно закрывает глаза, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Но после всего, что я только что узнала о тебе, с Джейми, который был моим телохранителем, и его травмой, мне было трудно смириться с тем фактом, что мой бывший друг детства тоже может быть опасен. Мне так жаль, Сол.

— Значит, потребовалось признание твоего любимого Рэнда, чтобы поверить мне, не так ли? — я шиплю, не в силах сдержаться.

Я хочу верить, что эта женщина, стоящая передо мной, действительно видит меня таким, какой я есть, а не монстром, которым мне пришлось стать. Но однажды я уже был обманут своей слепой надеждой относительно нее.

— Нет! Я имею в виду... Да. Я не знаю. Все, что я могу сказать, это то, что мне жаль. Что я могу сделать, чтобы ты поверил мне, когда я говорю, что хочу тебя всего? Особенно все, что скрывается под твоей маской? Я... Я люблю тебя, Сол. — Мышцы в моей груди сжимаются при этих словах, и я почти сгибаюсь пополам. Но внешне я сохраняю спокойствие. — Потребовалось потерять письма, музыку, тебя, чтобы понять, что я влюбилась в тебя. Думаю, я влюбилась с того момента, как прочитала твою первую нотную запись. Но я была слишком напугана, чтобы признаться в этом.

Ее застенчивая, ранимая улыбка заставляет мой член подергиваться. Я тяжело сглатываю, пытаясь взять свое желание под контроль.

— Кто влюбляется в призрака? — тихо спрашиваю я онемевшими губами.

— Я, — отвечает она, ее серебристые глаза сияют и серьезны. — Я всегда чувствовала себя с тобой непринужденно. Ты показал мне, как принять себя, идти к своей мечте и не бояться темных сторон себя.

Скарлетт делает прерывистый вдох, пытаясь успокоиться.

— Это был ты той ночью, не так ли? Ты тот, кто... Когда я убивала убийцу моего отца, ты был там, не так ли?

— Его звали «Двойной выстрел»... — Секунду я колеблюсь, прежде чем, наконец, признать всю правду. — Этот человек убил моего отца. Я выследил его, как только стал сильным и способным в искусстве несчастных случаев. Той ночью я нашел его возле Дворца Командующего и приготовил веревку. Я планировал позаботиться о нем там, а затем перевезти его тело в его собственный дом. Но я понял, что он кого-то ждал, искал кого-то, и я остался в тени, чтобы шпионить за ним. Потом ты отправилась на поиски своего отца. Ты была… очаровательна. Моя неспособность оставаться сосредоточенным едва не стоила тебе жизни. Было очевидно, что ты невиновна во всем этом, поэтому, когда «Двойной выстрел» напал на тебя, я чуть не потерял самообладание и не раскрыл свое прикрытие. Но твой отец, наконец, вышел из укрытия и выстрелил. Я опоздал, чтобы помешать «Двойному выстрелу» открыть ответный огонь.