– Но… ты… я думала ты… – В горле першило. Пальцы дрожали. Глаза с таким страхом смотрели на ювелирное изделие, словно это было не кольцо вовсе, а осколочная граната. – Я думала ты перерос это… перерос…

– Перерос что? – Молодой человек прищурился. Казалось, что он начинал нервничать.

– Ты не можешь на мне жениться, Нил. – Тяжело дыша, ответила Ллейст. – Я не могу его принять, это невозможно. Прости меня, прошу, но это… это невозможно. Я не могу выйти замуж за тебя замуж. – Она попыталась вернуть украшение, но парень стоял, как вкопанный, не двигаясь с места. Глаза становились стеклянными, в них исчезала радость, оставалась лишь пустота, которую медленно начинала заполнять убийственная ярость. Обида.

– Издеваешься? Почему? – Едва выдавил из себя он. – Раз ты меня любишь, выходи за меня замуж.

– Я не люблю тебя в том смысле, в котором тебе нужно. Я помню тебя еще ребенком. – Она начинала дрожать. – Я тебе помогала, содержала, растила. Крошечного, маленького…

– Заткнись. Просто заткнись. – Нил сжал кулаки. Ярость постепенно перерождалась в отчуждение, печаль, но тут же вспыхивала вновь. – Ты меня не любишь, Криста. Ты любишь только себя, и свои наставнические чувства, от которых свихнулась. И все.

Пустота. В какой-то момент молодой человек начал чуть ли не жить мечтой, что, когда встанет на ноги, любимая девушка посмотрит на него, как на мужчину. Посмотрит, у нее… не будет выбора. Обнимет его и скажет: «да», а он ощутит себя самым счастливым человеком на земле. Эта мечта грела перед сном, эта мечта давала силы идти на бесчисленные подработки, олимпиады. «Я стану мужчиной, которого ты полюбишь» - безумно повторял парень, каждое утро глядя в зеркало.

– Милый, я люблю тебя. – Голос дрожал. – Больше всего на свете. Но ни как мужчину. Прости меня, милый. Прости. – Она смотрела на руку, и красная коробочка словно прожигала ладонь. – И я… не могу… и потом, я для тебя слишком взрослая. Слишком старая...

– Твой ответ «нет»?

Криста опустила голову. Ничего не получалось сказать.

– Оставь себе. – Пробормотал молодой человек. – Оно твое. Я покупал его для тебя. Делай с ним… что хочешь. Можешь продать, чтобы не мозолило глаза. – Он стиснул зубы и отвел голову в сторону.

– Нил… - Ллейст едва не рыдала.

– Я не голоден. Ешь сама свой торт.

В тот же момент из кухни зазвонил мобильный. Вампирша отошла на несколько шагов, затем молча вышла из комнаты. Что-то внутри рвалось на куски, хотелось рыдать навзрыд. Иногда тело пробивал тяжелый тремор. Она шла за телефоном словно зомби, возможно, для того, чтобы оставить парня одного. Он не хотел её видеть, и наверняка оттолкнул бы, если бы Криста попыталась его обнять. Оттого что-то внутри рвалось. Раз за разом. На части.

Со стола по-прежнему пахло сахаром. Домашний торт с тремя неуклюжими, но милыми свечками стоял на столе со скатертью, на которой красовался рисунок мерзких фотореалистичных незабудок, а на тарелке с золотистой каемкой лежал остывающий стейк. Рядом все еще истошно звонил мобильник.

– Да? – Мертвым голосом ответила Ллейст в трубку.

– Криста, у меня проблемы! – Затараторил знакомый голос. – Мне нужна помощь, можешь подъехать??

– Крис? – Переспросила она, глядя на пол.

– Или, знаешь, давай встретимся в городе!

– Я не могу. У моего пасынка День Рождения. – Губы по-прежнему дрожали.

– Ну найди время! На час, на два, не больше! Скажи, что в магазин вышла, я не знаю!

– А что случилось?

– Я, по ходу, убил человека. – Глухо, почти неслышно сказал он. – Сбил.

– И… и чем я могу помочь? – Прошептала Криста, раскрыв глаза. – Ты… где ты сейчас?

– Я в парке. – Тихо продолжил он. – У реки возле моста.

– Но… но как так?! А место аварии? Почему ты не на месте аварии??

– Это ты на полном серьезе сейчас спрашиваешь?? – Зарычал мужчина. – Крист, помоги мне. Мне больше не к кому обратиться, моей сестры сейчас нет в городе, они с племянницей уехали на море по горячей путевке.

– А чем… чем я могу тебе помочь?! – Руки вздрагивали от нервного тика.

– Просто приезжай. Я не могу говорить о таком по телефону. Если ты не поможешь, то это конец. – Он бросил трубку.

Глаза носились по кухонному линолеуму, сердце стучало в грудной клетке. Её пронзали то боль, то страх, то стыд. Ллейст неловко выглянула в коридор, и тут же столкнулась глазами с пасынком, который только вышел из комнаты. С холодными и пустыми глазами.

– Милый, я отъеду на час-полтора. – Голос дрожал. – Хорошо? Ты… ты будешь дома?

– Делай, что хочешь. – Так же холодно бросил он. – Мне плевать.

Вновь грудь словно проткнуло ножом. Криста на автомате стала заматывать лицо огромным шарфом, натягивать резиновые перчатки, ветровку и шапку с маской.

– Нил, поешь, пожалуйста, я…

– Отъебись от меня. Куда-то шла? Вот и проваливай. – Едва не рычал он. – Меня в известность ставить не обязательно.

Она проглотила ком, едва не плача. Хотелось броситься к парню, обнять его, несмотря на слова, сказать, что его любят, но для него это все сейчас звучало бы, как насмешка. Девушка взяла огромный зонт, и медленно вышла из квартиры, пока из глаз капали слезы и впитывались в медицинскую маску.