— Григорий, — обращаюсь к водителю, — мы можем поехать к моим родителям?

Он бросает взгляд в зеркало заднего вида на Марка. Тот прикрывает глаза и сжимает кулаки, вижу, как сжимает зубы, так что желваки ходят ходуном, но кивает. Затем медленно поворачивается ко мне, долго смотрит не моргая.

— Надеюсь, ты этого хочешь, — и снова отворачивается.

Хочу! Я так зла, что сама готова закопать своих родителей. Это кем надо быть, чтобы «заживо» похоронить своего ребенка. Где она была все это время, что находится в таком состоянии? Я знаю, что Марк знает ответ, но хочу услышать это от них.

Подъезжаем к кафе, и я выскакиваю из машины. Быстрым шагом пересекаю зал, и мчусь по коридору к кабинету отца.

— Как славно, что вы оба тут. — ору сходу, хлопая дверью. — Не хотите мне поведать, как так вышло, что ваша покойная дочь воскресла? — меня колотит, то ли от гнева, то ли возвращаются мои атаки.

— И тебе не хворать, — мерзко прищуривается отец. Мама как стояла с бумагами в руках, так и замерла на месте, смотрит на меня выпучив глаза. — Какого хрена, ты тут истерику устроила? Совсем крыша поехала?

— Это у меня крыша поехала? — истерически смеюсь. — Это вы два ненормальных. Как живется на мучениях Миры? А? Спится вам как? — меня несет. — Где вы её прятали? А?

— Дочка, — ласково начинает мама, оглядываясь на отца. — Успокойся, что произошло?

— Что произошло? — я продолжаю орать. — Произошло то, что ты мама связалась с монстром и нарожала ему детей. Которыми он торгует, потому что сам не состоялся ни как мужчина, ни как человек…

— Заткнись, тварь!! — отец вскакивает с места. А я зажмуриваюсь — готовлюсь к удару, ведь по — другому он не умеет. Но слышу лишь стон отца. Открываю глаза, Марк скрутил его руку и оттащил от меня.

— Только тронь, — рычит Марк. Отпихивает его от себя и тот заваливается на пол. Марк поправляет одежду, отодвигает мне стул и садится рядом. — А теперь поговорим.

— И хахаля своего притащила, — скалится отец.

— Лучше бы тебе замолчать, — спокойно говорит Марк. — И послушать меня. — дожидается полной тишины. — Итак, что мы имеем. — откидывается на спинку стула, берет меня за руку. Даже моя истерика прошла, таким властным я его еще не видела. — Откроем карты. Начнем с Вас, Ольга Степановна. Будучи семнадцатилетней девчонкой Вы влюбились в женатого взрослого мужика Лаврентьева Владимира Николаевича. Того достала жена и ворох детей, и он увлекся молодой девчушкой. Молодое тело, все дела. Но как только он узнал, что Вы забеременели схватил семью в охапку и свалил от тещи к своим родителям. — смотрю на маму, она в шоке, тоже садиться на стул. Это что же получается Мира от дяди Володи? — Вы рожаете девочку, нарекаете её именем Мирослава — победительница. — усмехается. — Но спустя чуть больше года, видите своего возлюбленного, он приехал с женой хоронить тещу. Старые чувства вспыхивают, но вы никак не пересекаетесь, просто наблюдаете. И вот когда его жена уезжает, а он остается, для продажи дома, Вы решаете показать ему дочь. Но он относится к ней абсолютно равнодушно, у него у самого их уже пятеро. А вот Вас он все еще хочет…??????????????????????????

— Я бы попросил… — пытается вмешаться отец.

— А ты попробуй, — Марк переключается на него. — Попроси. — тот сразу затыкается, трет руку, сидя на полу.

— Так вот, Вы снова кидаетесь в омут с головой. Но спустя пару месяцев он все же продает дом и сваливает оттуда даже, не попрощавшись с Вами. А спустя еще месяц Вы понимаете, что снова ждете ребенка, — я дергаюсь и Марк сильнее сжимает мою ладонь. — Тут Ваш отец решает, что хватит молчать и едет к Вашему ухажеру на разговор. Но получает отворот поворот. А вот его родители понимают, что их блядун-сын наследил и нужно как-то исправлять ситуацию. А исправить её можно, только если пристроить девку, посмевшею влезть в семью и родить. Очень кстати приходит из армии двадцатилетний сын, и его женят на Вас. Насильно. — делает паузу. Вижу, что мама плачет. Я в шоке, получается он нам не отец.

— Теперь ты! Женили на любовнице брата, а ведь у тебя была любовь, — обращается к «отцу»? — Да и до сих пор есть. — хмыкает. — И даже дети, да Вячеслав Николаевич? Два сына. Слава Богу сыновья, хотя их бы ты не продал!

— Да что ты знаешь? — вдруг вскакивает Вячеслав. — Что вы все тут знаете? — смотрит поочередно на каждого. — Да, мой брат тот еще моральный урод. У него этих детей, да по всей России. А именно на этой я должен был жениться. — тычет пальцем в маму. — Потому что лишь у её родителей хватило мозгов прийти к ублюдку и потребовать справедливости. А где она, эта хваленная справедливость? Может справедливо что меня женили на подстилке брата, да еще и с его приплодами? Или может справедливо, что я вынужден вести двойную жизнь, и мои родные дети почти не видят отца? Или может справедливо…

— Или может справедливо, что ты гнида, продал сначала одну племянницу, а затем другую? — орет Марк, он тоже встает и вплотную подходит к отцу. — Справедливо, что Мира мучилась три дня с тем ублюдком, а Агата даже не поняла, что прошло три дня, а не день? А? Я тебя спрашиваю, это справедливо?

— Мне нужна была компенсация.

— Вот и тряси её со своего брата! При чем тут девчонки? Или ты себя Богом почувствовал?

— Из-за них у меня все пошло не так как должно было быть.

— Хочешь я тебе расскажу, как бы было? А? Ты бы женился на своей любви, заделал бы ей детей, но как дерьмом был, так бы и остался. Ведь это не девочки виноваты в том, что тебя перли с каждой работы. А твой характер. Жена в итоге бы от тебя ушла, а ты спился бы и сдох в какой-нибудь канаве. — отходит от него и снова садится рядом. — Все сложилось как сложилось. — вздыхает. — Но тут Мира знакомиться с этим больным, и ты решаешь, что это шанс. Только ответь мне на один вопрос, почему психушка?

— А куда мне нужно было её деть? — усмехается Вячеслав. — После такого вряд ли у нее все нормально с психикой. Даже на эту посмотреть, — тычет в меня пальцем, — её не тронули, а кукуха поехала.

— Мда, — смеется Марк, поворачивается ко мне, внимательно смотрит, кивает каким-то своим мыслям, — посмотрел бы я на тебя на её месте.

— Мира была в психушке? — шепчу я.

— Да, она все это время провела там. Ну сначала в закрытой клинике, где её подлатали, а потом он определил её к психам. А для всех похоронил. Ему за это и заплатили этим кафе.