— Мужем? — закусывает губу.

— Конечно, не уж то ты хочешь родить во грехе? — притворно пугаюсь.

— Дурак, — шмыгает носом, — это предложение? — ох как я люблю этот лукавый взгляд.

— Нет, — подскакиваю с места и иду в нашу комнату, открываю шкаф, нахожу заветную коробочку, которая томится там уже месяца три. Выхожу обратно, встаю на одно колено. — Не так я все хотел сделать, — открываю коробочку. — Родная, ты появилась в моей жизни случайно и как яркое солнышко окрасила её. Я влюбился в тебя с первого взгляда, хотя раньше не верил в любовь. Точнее сказать, не знал, что это за чувство. Я никогда раньше не жил с девушками. Например, я не знал, что длинные женские волосы, это не только красиво, но и в первую очередь аккуратность с моей стороны, ведь лежа рядом, я сначала должен убрать их с подушки, — улыбаюсь. — Я не знал, что если у тебя плохое настроение, то криками тут не помочь, только заботой и вниманием. Я не знал, что женщина — это не только та, с которой можно разделить постель, но еще и друг. Друг, которого нужно слушать, а главное слышать. И тогда всегда можно понять, чего ты на самом деле хочешь, ведь ты это говоришь…фух. — смеюсь. — Извини, волнуюсь. Агата, я пьянею от тебя, от твоих нежных рук, красивой улыбки. Я никогда даже не догадывался, что можно любить, лишь прикасаясь к тебе… Я обещаю тебе, что поддержу тебя во всем, всегда и буду тебе опорой. Только скажи, согласна ли ты стать Громовой?

— Да, конечно да! — кидается ко мне на шею с такой силой, что я заваливаюсь на бок. Мы начинаем хохотать.

Надеваю кольцо на безымянный палец и целую его.

— Люблю, — шепчу, смотря в глаза. — И его очень люблю, — кладу ладонь на плоский животик.

— И мы тебя очень любим.

В ту ночь мы любили друг друга долго и нежно. Эта была именно ночь любви. Плавные движения, нежные касания, сладкие поцелуи.

Утром, позавтракав, мы поехали в больницу. Агата пошла на прием к женскому доктору, а я к Мирославе.

Зайдя в палату, я увидел привычную картину. Мира сидит и смотрит в окно. Даже моргает реже обычного.

— Привет, — здороваюсь и сажусь в кресло у дверей. Не хочу пугать её своим присутствием.

— Привет, — вздрагиваю, обычно в ответ мне была тишина. — Где Агата?

— Пошла к врачу, — резко поворачивается на меня.

— Что-то случилось? — наконец-то хоть какие-то эмоции в голосе.

— Ты скоро станешь тетей, — улыбаюсь.

— Тетей, — повторяет. Опять отворачивается к окну. — Тетей, — снова произносит, — новая жизнь. — вздыхает. — Это чудесно. Знаешь, что, Марк?

— М?

— Я хочу уехать из этого места.

— Хорошо, — радуюсь, ведь сколько мы не уговаривали её переехать из больницы к нам, она всегда игнорировала нас, а врач велел ждать. — Тогда сегодня запакуем вещи, у нас есть гостевая…

— Ты не понял, — перебивает. — я хочу уехать из этого города.

Агата

Мы поженились четырнадцатого февраля. Хоть на свадьбе и были только самые близкие, но от этого она не была менее пышной.

На мне было красивое белое платье, которое мы с Леной и Мирой купили накануне, буквально за пять дней. Да-да, с Мирой, она как не странно тоже захотела поучаствовать. Хоть при этом и она ходила с каменным лицом, и ничего не рекомендовала. Но когда я определилась с выбором и вышла к девочкам она произнесла: «Это твоё».

На свадьбе были Мира, Лена с Максом, Гриша с женой, да пару ребят с работы.

Моих родителей я даже не оповещала. Не хочу слышать о них. Мира тоже не горела желанием видеть тех, кто был частично виновен в её нынешнем состоянии.

В общем все прошло легко и весело, хоть меня и мучил токсикоз. Но это обстоятельство ничуть не портило настроения, ведь я стала женой самого лучшего мужчины на планете, я стала Громовой.

— О чем думаешь? — поглаживая мой округлившийся живот, спрашивает Марк. Он только что вернулся с работы, мы поужинали и сейчас наслаждались обществом друг друга, горячим чаем и прекрасным фильмом по телевизору.

— Вспоминаю нашу свадьбу, — улыбаюсь и кладу свои руки поверх его.

— Да-а-а, праздник был шикарным, — улыбается в ответ.

— Завтра отвозить Миру, как считаешь, это хорошая идея? — поворачиваю голову к мужу.

— Думаю, да, — чмокает меня в нос. — Там спокойнее, меньше людей и ей полезен свежий воздух.

— Как и мне, — шепчу.

— Даже не думай, — тут же хмурится, — мы это уже обсуждали, я не оставлю тебя там, у тебя уже шесть месяцев, а вдруг что? А там глухомань, нет и еще раз нет.

— Да, поняла-поняла, — бурчу, встаю, собираю кружки и иду на кухню мыть. Слышу, как хлопает дверь детской, опять пошел собирать кроватку. Когда психует всегда так делает. Уже месяц собирает…

Вымыв всю посуду, не люблю посудомойки, мне все время кажется, что она оставляет разводы или моющее средство на тарелках. Бреду в детскую, надо мириться, я итак выносила ему мозг первые месяца четыре, гормоны чтоб их.

Захожу в комнату, так и есть, сидит, пыхтит, собирает.

— Родной, — подхожу к нему, начинаю массировать свинцовые плечи. — Прости, просто я переживаю за неё.

— Малыш, ты пойми, она не маленький ребенок, ей двадцать пять и от всего ты её не убережешь. Возможно, если меньше печься, она быстрее выйдет из своего состояния?