Этот урод просто сломал человека, но при этом никакого наказания не понес и возможно продолжает свои деяния.

Это бесило. Сильно.

Но и поделать я ничего не мог. Если с Ефремовым, благодаря смышлёности Макса, мы разобрались. В тот вечер он спер у него ту самую флешку, где отчетливо видны действия Георгия. А уж найти человека, которому Ефремов поперек горла не составило особого труда. В итоге тот просто сбежал из страны, но вернется вряд ли, он в федеральном розыске.

То, что делать с обидчиком Мирославы я попросту не знал, доказательств никаких, да и папаша старается прикрывать все «развлечения» своего выродка.

Я понимаю, что Мире не поможет месть, но мне этой самой мести очень хотелось. Останавливало только то, что могут пострадать девчонки, если я во все это влезу. Поэтому вот уже полгода я наблюдаю, как девушка просто умирает морально, но ничего поделать не могу.

Агата тоже начинает уходить в себя, мы все чаще ссоримся без причин. То я слишком поздно вернулся и не предупредил, хотя я предупреждал. То не уделяю ей внимания и только работаю, никаких аргументов она не слушает, просто хлопает дверью в ванной и ревет там. Я даже как-то раз сломал ту самую дверь, мы кричали друг на друга и выговаривали обиды. Но после был такой секс, что после него ссор не было примерно месяц.

Сегодня я опять задержался, но на этот раз в спортзале. Принимали новых мальчишек, а этот процесс я всегда контролирую сам.

Выйдя из душа, увидел тридцать пропущенных от Агаты, сразу же перезвонил, вдруг случилось что.

— Да? — строгий голос.

— Милая, что-то случилось? — наспех вытираясь, спрашиваю я.

— Ты где? — бесит, когда она игнорирует мои вопросы.

— В зале, я же говорил.

— Нет, не говорил, — походу снова скандал.

— Агата, я говорил тебе утром, что сегодня у нас новый набор! — начинаю заводиться.

— Почему ты кричишь на меня? — слышу всхлип. Да ёлы-палы.

— Я не кричу, просто ты опять предъявляешь мне не за что. — вздыхаю, надо успокоиться, сжимаю переносицу. — Любимая, — продолжаю более ласково, — что случилось?

— Марк, я, — снова всхлип, — в общем, я не знаю, как так получилось, и я правда не планировала. Хотя может это ошибка и врач подскажет лучше…

Опять начинает тараторить, значит нервничает.

— Тише, тише, — успокаиваю, а сам уже сажусь в машину. — Вдох, выдох, помнишь?

— Да-да, я дышу.

— Умница, так что за врач? У тебя что-то болит?

— Нет, не болит. — мнется. — Ты скоро будешь?

— Минут десять.

— Хорошо, тогда и договорим, хочу видеть твои глаза.

— Хм, хорошо, — отключаюсь и прошу Гришу ехать быстрее. Надеюсь у меня не съедет крыша с этими качелями.

Приезжаем даже раньше названного мной времени, вылетаю из машины, даже не забрав сумку. Хрен с ней, завтра заберу. Пока лифт едет, пританцовываю на месте, в последнее время моей хваленой выдержке конец. Не могу держать себя в руках.

Открываю дверь, света в прихожей нет. Только падает свет от ночника в гостиной. Скидываю обувь и иду туда. Агата сидит на полу и обнимает подушку. Глаза красные, а нос и щеки припухли от слез. Застываю на месте, как парализованный.

— Что-то с Мирой? — первая мысль выстреливает в голову.

— Нет, — мотает головой, — с ней все по-прежнему, полная апатия. Сегодня даже не взглянула на меня. — грустно улыбается.

— Тогда в чем дело?

— Подойди, пожалуйста. — подхожу и сажусь напротив, копируя её позу скрещенных ног.

— ??

— Марк, — сглатывает, — я тебя очень люблю…

— Звучит как прощание, — нервно усмехаюсь.

— Нет-нет, — берет меня за руку. — В общем, у меня задержка. — быстро произносит слова и зажмуривается. А я смотрю на её раскрасневшееся лицо, курносый носик и насупленные брови, и понимаю, что я чёрт побери самый везучий на планете.

— Так, — произношу охрипшим от волнения голосом, поглаживаю её мокрые ладони. — Ты сделала тест? — кивает, но глаз так и не открывает. — И что он показал?

— Две полоски, — резко распахивает на меня свои волшебные глаза. Делаю серьезное и задумчивое лицо. Дурочка моя, что же ты себе накрутила за это время?

— Отлично, сделаем из гостевой детскую. — целую её руки.??????????????????????????

— Ты серьезно? — спрашивает ошарашенно, она даже забыла, что минуту назад ревела в три ручья.

— Абсолютно, — киваю. — Родная, — вытираю её слезы, — я люблю тебя очень сильно. И ты обречена на эту любовь до конца моих дней. — смеется. — И я хочу, чтобы ты подарила мне детей, я постараюсь быть хорошим папой и мужем.