Шрифт:
– Стешечка, поедем домой, иди сюда, – и она похлопала по дну багажника.
Собака послушно запрыгнула, легла, смирно положила морду на лапы и зевнула.
Машина тронулась, Адольфо так и остался стоять во дворе. На долю секунды Галя почувствовала даже жалость. Но не такую, что она испытывала, например, к женщинам в системе или к себе, когда она попала туда, или к Беатриче из-за того, что у неё нет нормальной обуви. Нет. Это было другое чувство. Так она жалела когда-то своих пациентов, когда они корчились от боли в стоматологическом кресле. Простое человеческое сострадание. Ей было жаль, что он так глупо и впустую прожил свою жизнь.
Галя отвернулась и обняла Беатриче. Дочка сидела вполоборота и разговаривала со Стешей:
– Не волнуйся, Стешечка, мы тебя сейчас привезём домой, искупаем, и я буду тебя лечить. Мама, мама, я решила, кем буду, – ветераном! – звонко выкрикнула Беа.
– Ветеринаром? Хорошая профессия, – и она перевела полицейским, кем собирается стать дочка.
Полицейский угрюмо переключил скорость.
– Кто так относится к животным, для меня – сам не лучше животного. Хорошо сделала, синьора, что ушла от этого изверга, ничего путного из этих отношений не вышло бы.
В машине Галя позвонила хозяйке и попросила зайти. Та, увидев собаку, задрожала.
– Вы же говорили, что хотите взять гипоаллергенную. О боже, что за монстр! – хозяйка брезгливо разглядывала Стешу.
– Синьора, – вмешался полицейский, – здесь вопрос жизни и смерти, мы спасли собаку от гибели. Они её вымоют, и будет хорошая чистая псина. Ну и вы можете обращаться ко мне по любому вопросу, – он подмигнул, – мало ли вас будет кто-то беспокоить. Можете на меня всегда рассчитывать.
Хозяйка старалась улыбаться, но получилось так себе.
– Ладно, только, пожалуйста, пусть не грызёт стены и мебель.
Стеша, видимо, понимая, что сейчас важный момент, села, наклонила морду в сторону и подняла лапу.
– Она с вами здоровается, – засмеялась Беатриче.
Потом Стеша наклонила морду в другую сторону и подняла другую лапу.
– Да уж, эта собака умеет понравиться, – рассмеялась хозяйка.
Тогда Стеша вообще встала на задние лапы и начала перебирать передними в воздухе.
– Ну и артистка, – засмеялась хозяйка. – Но прошу вас, стены новые, только окрашенные, она же не писает на пол? – Хозяйка ещё долго что-то бормотала и наконец удалилась.
В ту ночь Стеша спала у кровати Гали. Иногда она просыпалась и завывала, Галя опускала руку на её вырванные клоки шести и шептала:
– Тш-ш-ш, всё хорошо, милая, всё хорошо, мы дома…
Собака успокаивалась и мирно посапывала.
Галя засыпала с улыбкой на губах.
Дочка. Свобода. Работа. Свой дом и собака. Абсолютно полное счастье.
Фрагмент из дневника Гали:
Моя ценность не зависит от мнения воспитателя. Моя ценность не зависит от мнения бывшего. От мнения мамы или папы. Она не зависит от того, какую работу я выполняю…
Я ценна как женщина. Я ценна как мать. Я ценна, потому что я есть.
Я есть. Я есть. Я есть.
И я возвращаюсь на свой путь.
47
Анита проснулась, постаралась «ощутить своё тело», но ничего не почувствовала. Ни боли, ни пустоты. Адвокат пытался её успокоить, говорил, что у этого судьи были и другие, более счастливые дела, но Анита особо не вникала в его слова. С одной стороны, она понимала, что надеяться на чудо бесполезно, с другой стороны, она именно на него и надеялась.
Она молилась каждый день. Просыпалась и просила оставить детей с ней. Засыпала и просила о том же.
– Я подала на развод, – произнесла Анита, уложив детей.
Она стояла рядом с диваном, Бруно смотрел телевизор.
– Вот и хорошо, скоро у тебя заберут родительские права, и у твоих детей будет другая мама, – пробасил Бруно, даже не посмотрев в её сторону.
«Только не поддавайся на провокации», – звучали в голове слова адвоката.
Она постояла так ещё пару секунд, уставившись в экран. Как она могла так жить? Каждый вечер, каждый месяц, каждый год.
– Я не думаю, что у меня отберут права, я детей пальцем не тронула в отличие от тебя, – сказала она спокойно. – Ты уже рассказал, как запихивал Мише ризотто в рот и что его потом вытошнило? И как шлёпал его?
– Уйди отсюда, бесишь меня, – рыкнул Бруно.
Анита легла спать в детской, она спала теперь там, а на следующий день, как всегда, собрала детей и вышла из дома. С собой взяла небольшой рюкзак. Позже отправит письмо Бруно, где она и почему, в копию поставила адвоката.
– Мы ушли! – Анита, запыхавшись, влетела в кафе и поставила рюкзак на пол. – Пока в гостиницу на пару дней, а потом квартиру буду искать, уже есть варианты. – Она плюхнулась на стул и расстегнула куртку.
– Если честно, я удивляюсь, что ты не сделала этого раньше, – покачала головой Кристина.