– Так, – сказала Кристина, – возвращайся домой и будь максимально спокойной. Если он тебя провоцирует, звони кому-то из нас. Девочки, – скомандовала она, – все держим телефоны включёнными. И днём, и ночью.

Галя поставила на стол поднос с блюдами.

– Анита, – произнесла она тихо, – помню, социальная работница сказала фразу, которая очень мне запомнилась: «Потерять детей – это значит, что ты вообще перестаёшь за них бороться».

Анита вытерла салфеткой глаза:

– Не перестану, не дождётся.

– Tu devi stare tranquilla, это будет медленно, больно, но всё получится, главное – сохранять спокойствие.

Адвокат по имени Дарио, спортивного телосложения, на вид лет сорока, обладал бархатным голосом и роскошным офисом в центре Милана.

«Во сколько мне эта защита обойдётся…» – Анита разглядывала коллекцию винтажных моделей «фиат чинквеченто» на полке рядом. В жёлтой машинке сидел Винни-Пух.

– Моя мама русская, ты знала? – Дарио встал и нажал кнопку кофемашины. – Отец выставил её из дома без ничего. Со мной на руках. – Он протянул Аните кофе. – Мне было восемь.

Анита хотела спросить, говорит ли он по-русски. Дарио, словно прочитав её мысли, уселся в кресло со своим кофе и продолжил:

– К сожалению, я не говорю по-русски. – Он размешал сахар палочкой, облизал её и отправил в мусорную корзину. – Но зато помогаю русским женщинам, ну, русскоговорящим, скажем так. – Он улыбнулся и выпил кофе в один глоток.

Анита прокашлялась:

– Я как раз хотела спросить, сколько…

– Ты ничего мне не должна, – перебил он. – Считай, что я – Робин Гуд. – Он засмеялся. – Веду дела богатых, чтобы помогать бедным. Не то чтобы я думал, что ты мало зарабатываешь, – Дарио выставил ладони вперёд.

Он встал из-за стола и застегнул все пуговицы на пиджаке.

– В Италии есть возможность нанять бесплатного государственного адвоката, если у тебя низкий доход. Надо подать заявление, показать уровень дохода, подождать ответа. Я состою в такой гильдии. То есть адвокаты там вполне себе достойные.

Он дружески похлопал Аниту по плечу:

– Ипотеку ты платишь?

Анита кивнула.

– Вот, плюс дети на иждивении. – Он замолчал. – О тебе мне рассказала Кристина, мы с ней хорошие знакомые, поэтому эту часть, ну, заявление на бесплатного адвоката и прочее, мы пропустим. Но чтобы ты знала, Анита, – он поднял указательный палец вверх, – это право любого человека, любой женщины, попавшей в затруднительную ситуацию.

– Спасибо вам. – Анита потёрла красные, опухшие от слёз глаза.

– Ладно, давай выкладывай, что там у тебя, – нахмурился Дарио.

Анита начала рассказ, глаза её мгновенно увлажнились, и вот уже большая капля смочила документы на столе. Анита потянула носом. Дарио достал бумажную салфетку из специальной коробки. На столе стояло три таких коробки. Видимо, клиенты пользовались салфетками частенько. Анита промокнула глаза.

– У меня не было ещё ни одного случая, чтобы у матери отобрали ребёнка. В принципе, такие случаи известны, но там было просто ужасное стечение обстоятельств, судья – идиот, да, от судьи многое зависит, но родители, правда, были немного того, – он постучал себя по голове. – Но! – воскликнул он. – На любую мать или отца можно повесить ярлык «никудышный». Суд по делам несовершеннолетних, скажу я тебе, неприятная вещь, лучше его избегать. – Он брезгливо поморщился, словно открыл холодильник и обнаружил там испорченные продукты.

Анита сидела поникшая и кивала.

– Ты спросишь, как ты могла этого избежать?

Она закивала ещё сильней.

– Communicazione! – Дарио начал расхаживать по офису, размахивая кистями рук туда и обратно. – Только в диалоге со своим партнёром. Если диалога нет, то начинается вот это всё: слежки, обвинения, прочее. Но, Анита, – он произнёс её имя особенно строго, – твой муж подал заявление, не ты. Понимаешь, что это означает?

Что, что… Что она полная дура – вот что. Анита помотала головой.

– Это значит, что у него есть проблема, а у тебя её нет. У тебя всё было хорошо. Нет заявления – нет прецедента.

Анита так хотела бы взять огромный пульт и переключить канал. Нет, этот фильм ей совсем не нравится, можно она не будет его смотреть? К сожалению, пульта рядом не оказалось. В кино находилась сама Анита.

– Tutto andra bene, – Дарио похлопал Аниту по плечу, – ну и судья, надеюсь, попадётся нормальный, но, повторяю, ты должна быть максимально спокойна. Пей травяные чаи, делай йогу, ходи к психологу, делай что хочешь, но ты должна быть дзен, Будда, сама нирвана, cazzo («блин»). Он обвиняет тебя в том, что ты агрессивна, а нам надо доказать обратное. Анита, он будет тебя провоцировать. Тебе есть куда уехать?

Анита смущённо пробормотала:

– Так, а как же это, как его abbandono del tetto congiugale, – ну, что не могу съехать, это будет расценено как побег.

Адвокат одёрнул пиджак:

– Это несколько устарело. Все понимают, что идёт расследование. Надо просто написать ему официальное письмо: мол, так и так, я временно там-то, можешь видеть своих детей, когда хочешь, до суда я здесь.

Слёзы на Анитином лице окончательно высохли.

– Но если ты в доме, то держи наготове телефон: как только он тебя провоцирует, записывай. Главное, тебе нельзя срываться. Сейчас точно нет.