— Дело не в этом. Я не могу написать эту статью, — уверяю я её. — Это его уничтожит…Я не могу предать Аарона; что бы между нами ни случилось, я глубоко его уважаю. Меня нельзя купить.

Я не преподнесу ей прошлое Аарона на блюдечке с голубой каёмочкой. Я не такой человек.

— Тебе нужно быть акулой, если ты хочешь добиться успеха.

— Прости. Я не могу, – бормочу я дрожащим голосом, боясь того, что будет дальше.

— Если ты откажешься, Элли, я позабочусь о том, чтобы тебя больше никто не взял на работу. Я могу тебя уничтожить, – она наклоняется ко мне, приподняв бровь. — Можешь распрощаться со своей карьерой и репутацией, – качает головой с отвратительной улыбкой на лице. — Я знала, что это плохая идея! Как ты могла позволить своей карьере пойти прахом из-за мужчины?

Я сдерживаю свои чувства, потому что знаю, что она без колебаний воспользуется своей властью, чтобы погубить меня, – и Нина легко может это сделать. Если СМИ – это акулы, то она – мегалодон. Когда я молчу, её лицо смягчается, а на губах появляется коварная улыбка.

— К тому же, это Аарон ЛеБо. Неужели мужчина стоит того, чтобы жертвовать ради него всей своей жизнью? Возможно, в этом сезоне ты и являешься флагом, на который он претендует, но он не станет связывать себя с тобой обязательствами. Не будь наивной.

Я молчу мгновение, зная, что это уже произошло. Что он заявил на меня права и ушел. Но Аарон был добр ко мне.

— Ты ошибаешься, Нина. Не все мужчины такие...

Она ударяет кулаками по столу, прежде чем подняться со стула, в ее глазах гнев.

— Перестань быть наивной, Элли! Ты проявляешь слабость! Он манипулирует тобой!

— Это не так. Аарон искренний, добрый, щедрый и любящий. Он... – При мысли о нем на моем лице появляется улыбка. Может быть, она поймет? Я начинаю обретать надежду, думая, что Нина не будет возражать, но затем встречаюсь с ее ледяными глазами. В последний раз я видела это парализующее выражение на лице Нины, когда…он уходил.

Она указывает на меня пальцем, её рука и губы дрожат. О нет. У меня потеют руки, я чувствую, как бьётся пульс на шее. Я не должна была этого говорить. Её глаза безумны, как будто она пытается держать их открытыми, чтобы слёзы не потекли по щекам. Приближается ко мне, как одержимая, осматривая меня, словно я совершила ужасное преступление.

— Я не думала, что у вас всё серьёзно, – она безучастно смотрит в пол, словно душа её покинула тело. Она думала, что я просто использую Аарона для получения информации, поэтому и гордилась. — Но ты на самом деле влюбилась в этого чёртова ублюдка? – Она произносит каждое слово с отвращением, глядя на меня, и я чувствую себя маленькой и стыжусь своих чувств. — Ты влюбилась в него, Элли?

Она хватает меня за руку, и я больше не могу сдерживать слёзы. Я плачу и выдаю свои чувства. Качаю головой – нет, я не могу признаться ей в этом. Не могу сказать ей, что пошла против всего, чему она меня учила. Она будет злиться на меня.

Она мотает головой, пока мои слёзы говорят сами за себя. Отпускает мою руку и отступает на шаг, словно я больна.

— После всего, что я для тебя сделала, всему, чему я тебя научила! Глупый ребенок, ты меня не послушала.

— Аарон не мой отец, – вою я, умоляя ее выслушать меня.

Ее глаза снова встречаются с моими, она закрывает рот, ее губы дрожат.

— Все мужчины такие же. Они используют нашу слабость против нас самих. Он не любит тебя, он использует тебя. Я прочитала о нем все. Это ни к чему тебя не приведёт.

— Потому что так поступил Стефан?

По моим щекам текут слёзы. Аарон, может, и не идеален на бумаге, судя по его прошлому и репутации, но он научил меня жить заново. Я была мёртвой розой без лепестков, только с шипами. И благодаря ему я ожила. Я снова обрела лепестки.

— В прошлом году ты всё испортила с ним, и я тебя простила. Не разочаровывай меня дважды. – Я чувствую, как рушится мой мир. Она никогда не хотела слушать о том, что Стефан сделал со мной. Она ничего не знала. Её заботил только его поверхностный, идеальный фасад.

— Стефан сломал меня, мама! Из-за тебя! Я пошла с ним и страдала из-за тебя! — кричу я и падаю на пол, стоя на коленях у её ног, готовая признаться ей в ужасных душевных муках, которые я пережила. — Ты не знаешь, как он обращался со мной и…

Нина смотрит прямо перед собой, вздёрнув подбородок, с презрением глядя на меня. Она не обращает внимания на слёзы, выступающие у неё на глазах, и остаётся такой же, как генерал на войне. Никакой жалости. Никакого сердца. Никакой любви.

— Я говорила тебе не влюбляться в мужчину. Ты не можешь винить в этом меня. Но ты не слушаешь.

Меня разрушает не любовь к нему, мама. Меня разрушает любовь к тебе.

Она слишком гордая. Жесткая и холодная, как лед. Ее губы снова начинают дрожать, и одна из ее слезинок скатывается по моей щеке, но она по-прежнему закрывает глаза на правду. Правду о том, что, пытаясь защитить меня, она сломала меня и внесла хаос в мою жизнь.