— Уже пытаешься украсть то, что принадлежит мне, Луис? – Нападает Аарон, и я замечаю собственнические нотки в его голосе.

Ему? Черт возьми.

— Я бы никогда. Мы все знаем, что ты – настоящий дамский угодник, – отвечает Луис.

— По крайней мере, с моей стороны это всегда происходит по обоюдному согласию.

И это победа Аарона нокаутом в первом раунде.

Луис сглатывает, немного напрягаясь, прежде чем широко улыбнуться мне.

— Ну, я, пожалуй, пойду. Мне нужно выиграть Гран-при.

Он проходит перед нами и кладет руку на плечо Аарона, шепча что-то, чего я не смогла разобрать. Аарон тут же сжимает челюсти, что бы он ни услышал, это действует ему на нервы.

Отталкивает руку Луиса и поворачивается, чтобы превзойти его своим ростом. Их лица находятся в нескольких дюймах друг от друга, глаза сужаются, как лезвия. Я чувствую, что второй раунд вот-вот начнется.

— Если бы не запрет на драки, я бы выбил из тебя всё дерьмо, – альфа-самец угрожает Золотому Мальчику, сжимая кулаки. Я оглядываюсь и вижу, что другие команды наблюдают за нами.

— Аарон, прекрати, – резко говорю я, не зная, разумно ли вмешиваться в их ссору. Почему он так сильно его ненавидит? Он ведёт себя неподобающим образом.

Луис ухмыляется и приподнимает бровь.

— Послушай свою девушку. – Он надевает солнцезащитные очки и победоносно уходит. — Увидимся на трассе…Волчонок.

Я делаю глубокий вдох, испытывая облегчение от того, что Луис ушел и ничего не случилось. Но, как обычно, я слишком быстро соображаю.

Взгляд Аарона устремляется прямо на меня.

— О чем ты с ним разговаривала? – Он хмурится и вздыхает, прежде чем быстрым шагом направиться в свой пустой гараж. Я следую за ним, не понимая его собственнического отношения. — Ты знаешь, как он обращается с женщинами? – Он скрещивает руки на груди, прислонившись к столу позади себя, и смотрит на меня потемневшими глазами. Аарон играет языком во рту, чтобы скрыть, что внутри у него всё горит от…ревности. Он ревнует. Как и я.

В этот момент я хочу сказать ему, что чувствовала то же самое, когда он разговаривал со своими шлюхами. Я хочу сказать ему, что Луис меня не интересует, но в этом разговоре нет места честности. Если я буду честна, если покажу свою ревность, я проиграю.

Это игра. Война ревности. Война, в которой наши демоны сражаются вместе, уничтожая нас, пока наши души тают от горечи наших мыслей. Война за власть. Вместо этого я отвечаю:

— В чём твоя проблема, Аарон?

— Моя проблема в том, что я не выношу, когда он флиртует с тобой, – говорит он своим хриплым, властным голосом. Его кадык дёргается – он ведёт себя так, будто заявляет на меня права. Но я ему не принадлежу. И никогда не буду принадлежать.

— Луис на самом деле был очень добр. В отличие от тебя, у него есть манеры, – парирую я. Я хочу причинить ему боль, доказать, что я не его собственность.

— Не будь дурой, он просто хочет тебя трахнуть. – Он пытается сохранять самообладание, но я вижу, что долго он не продержится.

— А может, ты этого хочешь? – Я вызывающе приподнимаю бровь, меня пожирает ревность, а мысль о том, как Эмбер изливает на него свой яд, не даёт мне покоя. — Или, может, ты хочешь трахнуть меня первым? Это всё, о чём ты думаешь, да?

Я начинаю терять самообладание и радуюсь, что вокруг нас никого нет. Я фыркаю и качаю головой.

Он молча смотрит на меня, а затем говорит властным и решительным тоном:

— Я не люблю делиться, Элли. – Его губы сжимаются в мрачную линию, прежде чем он добавляет: — Нет, забудь об этом. Я. Не. Делюсь.

Угроза отзывается эхом в моей голове, сердце замирает в предвкушении того, что произойдёт дальше. Аарон отрицает свои эмоции, потакая плотским желаниям. Он не может ни контролировать, ни обуздать свои чувства, поэтому отвлекается на меня.

В следующую пару секунд я оказываюсь прижата к стене. Глаза Аарона темнеют от сильного желания, он хмурит брови. Но на этот раз не похоть заставляет его приблизиться. Ему нужно всё контролировать. Заставить меня подчиниться его воле. Стать его идеальным развлечением. Он сжимает мою талию, соединяя наши тела, его обжигающий взгляд прожигает меня насквозь. Он ищет моего разрешения, моего желания обладать им.

Но моя былая ревность превращается в глубокую печаль. Я никогда больше не позволю мужчине контролировать меня. Я не могу играть в его игру, потому что никогда не выиграю. Я обижена и уязвима.

— Тогда тебе следует найти кого-нибудь послушного. Как Эмбер, – произношу я, глядя в пол.

Моя мама часто говорила мне, что показать мужчине свою ревность – верный способ заставить его причинить мне боль.

«Если он узнает о твоей слабости, он использует ее против тебя», постоянно повторяла она. «Ты не можешь изменить мужчину, но ты можешь дать ему кнут, чтобы он укротил тебя».