Любовь, вероятно, неизвестна Аарону, и я иду по опасному пути. Соединяясь с человеком, чья тьма говорит с моей.

Он наклоняется и подхватывает меня на руки, как невесту. Я обнимаю его за шею, сталкиваюсь с его двойственностью. У него тело греческого бога и взгляд обеспокоенного человека. Альфа и уязвимый.

Он – мужчина, в чьих объятиях я на секунду чувствую себя значимой, хотя я знаю, что он никогда никому не позволит быть для него таковой. Близкий и в то же время недосягаемый. Волк мог бы быть похож на ангела с картины «Вечность», который способен спасти тебя, сражаясь со своими собственными демонами.

— Ты лучше, чем думаешь, Аарон.

Он не теряет концентрации, пока несёт меня.

— Это не так. И если ты умна, то будешь держаться от меня подальше.

— Держаться подальше? Ты этого хочешь?

— Нет. Но ты же знаешь, что я тебя уничтожу. Я буду использовать тебя в своих личных целях. – Он эмоционально дистанцируется, не осмеливаясь встретиться со мной взглядом. — Это то, что я делаю. Я эгоист, Элли. И я всегда получаю то, что хочу.

Крушение заставляет меня осознать, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на страх.

Я всегда нахожу глубокую красоту в самых разбитых вещах.

И он не будет исключением.

Исцеление себя

Мы едем в наш отель в тишине. Все эмоции, пережитые за последние часы, переполняют меня, пока в какой-то момент я не погружаюсь в сон, позволяя кошмарам моего прошлого пробудиться.

Воспоминание, которое я пыталась забыть, отравило мой разум, и как бы я ни старалась проснуться, я не могу.

— Я люблю тебя... – шепчет Стефан, сжимая мою руку. Любовь – волшебное слово. Этого слова мне никто никогда не говорил. — Но если ты не изменишься, ты же понимаешь, что это не сработает, да, милая? Я люблю тебя, но ты должна приложить усилия ради нас, верно?

Он гладит меня по щеке, и я киваю. Если Стефан не разделяет твоих убеждений, значит, они ошибочны.

Но он любит меня, и это всё, что имеет значение, даже если он критикует некоторые мои поступки. Я не могла понять почему, ведь это было частью меня: «ты весь день сидела дома, могла бы прибраться», «рисование бесполезно, ты должна сосредоточиться на нас», «почему ты такая застенчивая и неуклюжая?», «то, как ты мыслишь, глупо», «она просто подруга, перестань сомневаться»…В этих ссорах я чувствую себя единственной, кому нужно измениться. Боже, я совершаю так много ошибок…Он работает допоздна в офисе, а я – недооценённый автор в журнале о сплетнях. У него много забот, поэтому я стараюсь избегать конфликтов. Мне ненавистно, что мы ссоримся из-за того, что я не могу быть той женщиной, которую он хочет, как бы я ни старалась. Но он любит меня. Я уверена, что ни один мужчина не будет относиться ко мне так, как он, и я не могу его потерять. В конце концов, он – единственный, кто у меня есть. Моя мать любит его. Она считает его идеальным зятем и надеется, что когда-нибудь мы поженимся.

— Я тоже люблю тебя, Стефан.

Действительно ли я люблю его? Я так не думаю. Я бы хотел, но меня приучили никогда не испытывать любви. Я боялась, что все мужчины будут похожи на моего отца. Моя мать научила меня соблазнять, не заботясь о том, что она уничтожила остатки моей души.

Любовь – это признак собственности, но Стефан другой.

Он бросает взгляд на моего Анджело Ди Ромео.

— Эту картину придётся убрать, когда мы будем жить вместе.

— Ты же знаешь, что я люблю эту картину, Стефан.

Он уже убедил меня, что мои картины – пустая трата времени, или что это просто развлечение, а не настоящая карьера.

— О, моя сладкая…ты же знаешь, что это по-детски. Это просто картина. А я настоящий. – Он обхватывает мои щёки ладонями и нежно целует. — Я устал, я работал весь день.

Стефан падает на мой диван и раскрывает объятия, чтобы обнять меня.

Он стал реже меня обнимать, и этот простой жест делает меня самой счастливой. И у меня тоже есть для него сюрприз. Под спортивными штанами и свитером на мне чёрное кружевное бельё. Я хочу увидеть вожделение в его глазах. Сажусь рядом с ним и стягиваю свитер через голову, прикусывая нижнюю губу. Он разглядывает мой бюстгальтер с непроницаемым выражением лица.

— Тебе нравится? Продавщица сказала, что это хит, – застенчиво говорю я, притворяясь кем-то вроде модели.