— Тогда советую в течение недели подыскать нору попросторнее, — остудил я её пыл. — Потому что через суд я отберу у вас всё, но перво-наперво — имение, а потом… — я сделал шаг вперёд. — Я с превеликим удовольствием сравняю его с землёй, сотру всю память о роде Черноярских, и только моя ветвь останется в истории, а вы отправитесь побираться. Как тебе такой расклад, матушка?

— Ты дьявол, и потомство твоё будет мёртвое за это преступление. Извести родного отца — это у тебя в порядке вещей? Да кто тебе руку подаст после такого? — баронесса не хотела уступать, но моe обещание подействовало, её нападение сменилось попыткой воззвать к совести.

Алёна во всей этой перебранке занимала выжидательную позицию, но, когда дело дошло до рода, она негодующе набросилась на меня с кулаками, пытаясь выместить злость. Развеялся весь её напускной шарм светской барыни, и передо мной стояла скорее капризный ребёнок, чем воспитанная аристократка.

— Караул! Немедленно отзовите свои лучшие силы, иначе я потерплю поражение! — захохотал я, выставив руку вперёд и не давая сумасшедшей себя ударить, её короткие ручонки просто не доставали до меня, яростно махая мельницей.

— Алёна, не позорься, прекрати сейчас же! — строго отругала её тётка.

— Он оскорбил Черноярских, не прощу!

— Так, выйди отсюда, выйди немедленно, — приказала дама и оттянула её за рукав, не забыв дать по заднице, девушка обиделась и заревела.

Я согнулся пополам от смеха и присел на лавку. Это какой-то дурдом, но мне нравится! Хотелось посмотреть, что будет дальше.

— П-переговорщики, ха-ха-ха, — выдавил я из себя.

— Смешно ему, совсем не жалко кузину.

— Да у вас вроде бы и так неплохая команда жалельщиков, — ответил я, вытирая глаза и успокаиваясь. — Ух, спасибо, подняли настроение.

Губы мачехи сжались, но она поняла, что нахрапом дело не взять, потому сменила тактику.

— Что ты хочешь за наши векселя?

— А вот это правильный вопрос, с этого надо было начинать, — я встал, чтобы налить себе холодного квасу и заодно наполнил кружку для Агриппины Геннадьевны.

Поднеся ей угощение, я присел рядом на дубовый стол.

— Если серьёзно, меня и так всё устраивает, но интересно послушать, что вы можете предложить. Выпейте, — кивнул я на кружку. — Это очень вкусно.

Мачеха была похожа на придавленную сапогом гадюку. Сколько же крови она мне попортила: мать мою родную извела, склонила мужа сослать в глушь ненавистное ей дитя, привила ему ненависть ко мне — везде сунула свой нос. Единственная причина, по которой я тогда остался жив — это приказ отца не трогать меня. Драйзер как-то разговорился и выдал известную ему правду.

Аристократка опасливо поднесла деревянную кружку ко рту и пригубила. Она не хотела уходить из поселения, не договорившись, но и крыть ей было нечем. Это тогда я был без средств и зависел от родных: можно было отбирать еду, требовать, приказывать, ставить в ограниченные рамки. А сейчас я был хозяином положения, у меня были все рычаги давления на род.

Так как она не смогла найти достойного компромисса, это сделал я.

— Значит так, Агриппина Геннадьевна, у нас с вами непростая история, потому слушайте, как всё будет. Вы не получите ни одного векселя обратно, но, — я специально сделал паузу и с наслаждением допил квас, мачеха терпеливо ждала, пока я поставлю кружку, вытру «усы» и продолжу, — но я не вижу смысла в излишней жестокости. Я ведь не вы.

— Если ты не хочешь списать наши долги, тогда что? Я не понимаю.

— Скажем, я могу позволить вам и дальше жить в качестве помещиков, что-то вроде баронов на пенсии, понимаете? За это право я попрошу скромную цену.

— А что феод?

— А феод я заберу себе.

— Пф-ф, — отвернулась она, — ещё суд не прошёл, а ты уже делишь шкуру неубитого медведя, побойся отца.

— Половину я заберу после суда, а потом оставшееся — по векселям, — я нагнулся к ней поближе. — Вы в долговой яме, матушка, я предлагаю вам спасательный круг — не надо его отталкивать.

— Ты сказал про скромную цену — что ты имел в виду?

— За вами останется имение со всем хозяйством и тремя деревнями — этого хватит на жизнь в достатке под моей защитой. К тому же я как сюзерен не буду брать с вас налог, вы же моя семья. Взамен я прошу отдать мне Драйзера.

— Сюзерен? — засмеялась она. — Ты хочешь вассала барона, будучи сам бароном? Это исключено, это немыслимо — нет. Наш единственный сюзерен — это граф Остроградский, всё остальное — твои юношеские фантазии. Мы никогда не унизимся до такого положения.

— Хорошо, — ответил я, вставая со стола. — Допустим, вы не согласны расставаться со статусом, тогда отдайте мне Драйзера под честное слово. Я не буду вас выгонять и требовать подданства — живите до момента, пока я не отберу вообще всё, в том числе имение. За мечника я подарю вам два месяца на погашение векселя. Если успеете — оно ваше. В противном случае мой адвокат начнёт процесс возвращения долгов сегодня же.