— Прощайте, детишки, — произносит Сварог в дверях собственного дома. — Нужно идти — работа не ждёт.

Мы ожидаем, что он выйдет из дома и начнёт ковать всю эту груду железа, лежащую на улице, однако Сварог поворачивается и просто-напросто исчезает, оставив нас в доме одних. Испарился, словно состоял из дыма, а не из твёрдой плоти.

Хотя чего это я…

Он же творец мироздания, он куёт целые горные массивы. Зачем ему какое-то железо?

— Пойдём, — говорю. — Сварог и так оказался слишком добрым, что приютил нас на ночь. А ведь мог бы и с горы сбросить.

— Пойдём, — соглашается Неждан.

— Хотя было бы забавно посмотреть на его лицо, когда он вернётся вечером, а мы всё ещё здесь. Как те самые через чур навязчивые гости. Из тех, что не понимают намёков, когда нужно уходить.

— Ну уж нет! — возражает Веда. — Не будем мы наглыми гостями!

Спускаемся с горы и аккуратно бредём на запад. Твари, заметившие наше перемещение вчера вечером, успели разбрестись, так что передвигаться снова безопасно. Идём, слегка пригнувшись к земле.

— Чёрт, — произносит брат. — Мы так десять лет идти будем! От Стародума от Большого камня — две тысячи вёрст.

— Что ты предлагаешь?

— Прорываться, ясный хер. Бегом сквозь лес.

— С ума сошёл? Это ты у нас непробиваемый, а я — очень даже. Чудища с радостью полакомятся моей плотью. Их тут — как головастиков в пруде в начале мая.

— Я всё понимаю, — отвечает Неждан. — Но выбора особо нет.

— Мы можем двигаться скрытно.

— Две тысячи вёрст ползком?

Даже будь у нас карета безумца, ушла бы целая неделя, чтобы добраться отсюда до дома. Крадучись между тварями у нас и правда уйдут годы. Столько времени наша крепость не простоит в начинающейся междоусобице. Пусть стены у Стародума и высокие, но провизии маловато: мы не успели купить её в Новгороде.

Как бы ужасно это ни звучало, но прорываться — и правда единственный вариант. Мчать по лесу так быстро, чтобы нас никто не успел схватить. Если сесть на спину Неждану, он может вынести нас отсюда.

Если же на нас кто-то попытается напасть — Веда разрубит.

— Ты прав, — говорю.

— Конечно, — отвечает Неждан. — Я всегда прав.

— А вот и нет, ты гораздо чаще не прав, чем прав. Если бы ты всегда был прав, мы бы здесь не оказались.

— Зато посмотри, чем всё обернулось. Мы получили по кольцу от самого Сварога!

Не стоит того. Сколь красивой бы ни были подарки, они не стоят нащих смертей от лап миллиона чудищ, что обитают в сердце безумия.

— А я рада, что оказалась здесь! — заявляет Веда. — И дело не в том, что Сварог ударил по мне кузнечным молотом. Я рада от того, что повстречала его.

Девушке легко говорить — она дух. Она не боится опасностей как люди, которых может скосить обыкновенная простуда. Это нам приходится постоянно заботиться о своей шкуре: чтобы её кто-нибудь ненароком не сожрал.

— Держись, братан, — произносит Неждан. — Мы будем бежать очень быстро.

Брат срывается с места и мчит через лес как сумасшедший. Я сижу у него на спине, а Веда в образе девушки-духа — у меня на шее, свесив ноги. Не то, чтобы ей нужно было держаться за меня: она не сможет потеряться, поскольку привязана ко мне, и всегда может появиться рядом. Но ей нравится физически перемещаться с нами.

Мы несёмся на огромной скорости, из-за которой низковисящие ветки деревьев бьют по лицу. Во мне сейчас сила Неждана, так что они не доставляют никаких неудобств. На четвёртой ступени эти удары ощущаются, но не доставляют боли.

— Они нас заметили! — кричит Веда.

— Не могли не заметить! — кричу в ответ.

Слишком много тварей находится вокруг.

Со всех сторон в нашу сторону стягиваются чудища всех форм и размеров: ужасные гниющие трупы, объединенные между собой некой тёмной силой, животные, пришедшие прямиком из другого, уродливого мира, чудища, что обычно мерещаться в ночи. Даже сами деревья стараются схватить нас, задержать.

Что бы ни грохнулось в лесу, что бы ни начало эпоху безумия, оно очень не любит людей и всё с ними связанное. Даже трава под действием этой злобы изменяется, превращается во враждебные крючковатые отростки, тянущиеся к нам под несуществующим ветром. Со всех сторон к нам слетаются огромные, многокрылые птицы; пикируют, стараясь вонзить длинные клювы в нашу плоть.

Неждан отбивается от них одной рукой. Каждый его удар даже не убивает тварей, а полностью выворачивает их телесные оболочки. Многие падают на землю в виде ошмётков мяса.

— Беги! — кричу.

Ничего больше мне не остаётся. Только орать, чтобы брат унёс нас подальше.

Веда визжит.

Тварь размером с целое дерево пытается ударом ноги сбить Неждана, но тот ударом ладони отрывает ему целую конечность. Ещё одно чудище, сплошь покрытое длинной шерстью, хватает меня за голову, но тут уже Веда отрубает ему руку.