– Глупости. Ты всего лишь вояка, так что знай своё место! Унести бывшего повелителя в закрытую башню и приставить к ней охрану и пару служанок, кто поможет ей родить. А после отдать выродка годжакам. Этот аравиец никогда больше не увидит её, если ещё в живых останется после войны с нами.

Далан не мог возражать чиновникам и только вздохнул.

Валийцы начали приготовления к военному походу: начищать старое оружие и ковать новое. Усиленно тренироваться с утра до ночи, заготавливать бочонки с водой и вяленным мясом. Все знали – аравийцы самый сильный народ и им пришлось тщательно подготавливаться. На что ушёл ещё месяц. Годжаки девушки действительно часто летали вокруг башни, где она находилась и даже сожрали нескольких охранников.

Касий часто напивался и трахал готовых на всё наложниц. Ничто не давало покоя. Не ожесточённые бои с соратниками, не полёты на верном товарище, не вырубка кустарников для постройки амбаров и мебели. Обычно этим занимались специально обученные слуги, но эти дни сам повелитель занимался такой тяжёлой работой, чтобы разгрузить горящие мозги.

«Я хочу только её! Она – свет моей души. Мой драгоценный ценарит. Зачем я её отпустил? Почему не смог простить?

Нет! Я – повелитель Аравии! А она – прежде всего женщина и должна была всё мне рассказать заранее. Я бы не тронул её. А так я унижен и обесчестен перед Валивией. Законы Горибии неумолимы и запрещают насиловать повелителей женщин.

Но я же не насиловал её. Она сама отдалась мне. Это она обесчестила себя. А я? Я поддался на её чары.

Нет! – схватился за голову. – Я виноват сам, что не подумал даже спросить ни о чём. Как она осталась жива. Что с ней произошло? Как жила этот год, когда я сходил с ума по ней. Аланда… душа моя. Я хотел и хочу тебя до умопомрачения. Только ты мне нужна. Твоё тело, руки, губы, глаза. Глаза! Эти зелёные озёра, в которых я тону, растворяюсь, забывая обо всём на свете.

Нет! Я всего лишь иду на поводу своих желаний. Она не имела права скрывать своё положение. И что… что было бы тогда? Нас бы не тянуло друг к другу как безумных? О, Ворганг! Мы уже изнемогали. Что мне делать? Как жить без неё? Я не вижу смысла ни в чём. Мне нужна она как воздух, как лучи Ворганга. Ценарит мой, вернись». – Кричало сознание, руки разбивали бокал за бокалом. Член неистово трахал податливые тела, до боли, до изнеможения, но облегчения не наступало. С каждым днём становилось всё хуже и хуже. Краски смешались в единое пятно. Казалось, пыль Горибии заволокла все извилины мозга, а чужие годжаки сжирают сердце, по куску откусывая от него и душа черствеет.

Однажды он не выдержал душевного метания, запрыгнул на своего зверя и прилетел в Коринию, чтобы поговорить с другом – бывшим его главнокомандующим – Краком. «Он умён, несмотря на то, что «молот» до мозга костей. Послушаю его и сделаю выводы».

Повелитель рассказал ему всё и даже то, как не спит ночами, и не видит проблеска надежды ни в чём.

Тот, спустя минуту, налив наливки в два бокала и, передав ему, начал говорить:

– Скажи честно: ты сможешь забыть её?

– Не знаю. – Покачал головой. – Она везде и всюду. В голове, постели, еде, воде и даже в моём любимом озере.

– Ты хочешь войны с Валивией? Скорее всего, они уже идут.

– Нет.

– Тогда прими решение.

Касий внимательно посмотрел на него.

– Ты хочешь, чтобы я полетел в Валивию?

– Да.

– И… простил её?

– Согласен, она виновата в том, что утаила от тебя факт своего настоящего положения и подставила, таким образом, обе страны. Но, подумай, эта валийка всего лишь слабая женщина. Самая красивая и желанная каждым мужчиной на Горибии.

Касий стрельнул по нему пытливым взглядом. Крак выглядел взволнованно.

– Да, ты правильно понял, даже мной. Я бы скалы разрушил, чтобы быть с ней, несмотря ни на что. Но она – твоя. Моего повелителя и друга. И ещё… она обманула тебя ради близости с тобой. Так насколько ты ей дорог?! Дорога близость с тобой. Ты об этом думал?

Пауза.

Повелитель, молча крутил в руке пустой бокал.

– Она всем пожертвовала ради тебя. Чтобы быть с тобой как твоя рабыня – наложница. Это, по–моему, самая настоящая любовь. Как говорится, слепая, перед которой мозги склеиваются в клейстер. Я бы простил. А тебе решать.

Касий молчал, обдумывая слова друга. В голове всё металось картинками: страстные ночи с ней. Её уникальные изумрудные глаза с двойной дужкой. Пухлые губы. Раскрытая, влажная, узкая плоть, зовущая его в глубины блаженства.

«Она забыла на то время, пока мы были близки, что является не потерянной рабыней, а повелителем Валивии. Ради меня. Ради того чтобы быть со мной».

Он понимал, что друг прав. Встал. Швырнул бокал в угол.

– Спасибо. – Коротко бросил и вышел.

Быстро спустился во двор и запрыгнул на своего годжака. Зверь терпеливо его ожидал, никого не трогая, только периодически порыкивая. Коринийцы разбежались в разные стороны и прижались к домам и забору.

Крак выскочил за ним.

– Желаю тебе принять правильное решение! – Его слова улетели по ветру, но повелитель услышал.

Аланда стояла в золотом платье в виде плотных перьев годжаков. Искусственные перья, сделанные самыми искусными швеями, окружали грудь снизу и приподнимали, выставляя напоказ округлые полушария сверху. Талия казалась всё ещё тонкой, несмотря на два месяца беременности. Длинный прозрачный шлейф держали юные валийские девственницы. На голове – венок из малиновых бутонов зохоса – единственного аравийского цветка, который жених привёз огромный букет. С венка спускалась тонкая фата, украшенная понизу драгоценными, мелкими, валийскими камнями. На безымянном пальце правой руки красовался золотой перстень с огромным ценаритом – обручальное кольцо. За ней шёл Далан и улыбался. «А ведь всё сложилось, как я и мечтал. Аравия и Валивия объединились. И наш повелитель теперь стала законной женой Аравийского правителя. Их дитя – будет наследником Аравии. А сегодня Касий должен объявить наместника Валивии».