Марена перевернулась на другой бок, подумала ещё немного, встала с постели. Нужно было хотя бы поесть. Удивительно, что за эти дни когда они вернулись в деревню, Радегаст к ней ни разу не зашел, не спросил как её дела и даже ни разу не показался ей на глаза. Надоела наверное... Пожил с ней три недели и понял, что не для него Марена создана, разлюбил, охладел и теперь не скучает. А Марена уже затосковала, но идти самой, как в прошлый раз, она категорически не желала. Что она ему скажет? В прошлый раз хотя бы повод был.

А Радегаст, как должен был, помогал своему брату по хозяйству. Дел за время его отсутствия накопилось так много, что он от усталости еле ковылял до постели поздним вечером. Не успевал задуматься, о том как скучает по Марене, как тут же проваливался в сон. А утром вставал и все снова шло по кругу. Ладон назло ему не помогал, обдевшись на то, что вместо брата он выбрал девушку и отказал ему в помощи. Радегаст считал его решение справедливым, не жаловался и выполнял всю свою часть работы. Он все-таки нашел местечко для нового коня. Для этого пришлось потеснить других, но это было не надолго. Скоро, когда он соберет весь урожай, достроит новый сарай и поставит новую печь — старая ещё в прошлом году начала трескаться — он начнет строить новую конюшню и переселит туда половину своих питомцев, чтобы им жилось попросторнее и вольнее. Ладон, все же, сжалился над младшим братом на пятый день его мучений и решил ему помочь. Они помирились, как и всегда мирятся братья и сестра. Радегаст освободился раньше обычного и даже не сильно устал. Выбрав время, он хорошенько умылся, прекрасно зная, что Марена не выносит неприятные запахи, и направился к ней домой.

Мара в тот день даже не зажгла свечи в своем доме, когда солнце спряталось за горизонтом и перестала делиться светом. Захотела побыть в темноте, как раньше в Саатоне. Она стояла у окна в своей комнате, смотрела на луну, свет которой еле попадал к ней в дом, и думала. Размышляла о прошлом. О своем народе, который она оставила и пришла сюда в поисках новых знаний и способа избавлений от ужасной участи саатонцев жить в вечном холоде и голоде. Но так и не нашла выход, ничего не придумала, а на родной земле должно быть уже погибли ещё несколько её соплеменников. Как она смеет думать о какой-то там любви и привязанности, к какому-то избалованному хорошей жизнью парню, когда её народ страдает? Что за глупости лезут ей в голову? Почему она стала такой легкомысленной? Надо немедленно взять себя в руки. Она пришла сюда не за любовью, а за спасением.

У избушки Мары показался Радегаст. Она заметила его через окно в своей комнате, с холодным недрогнувшим выражением лица ощутила, как сердце в груди затрепетало. Нельзя. Нельзя ей такое чувствовать. Мешаться только будет. Семья? Дети? Как можно сейчас о таком мечтать? Ей нельзя забывать о своем предназначении, нельзя предаваться сладкому обманчивому сну. Нельзя любить. Сейчас не время...

А когда будет время?

Радегаст ловко перепрыгнул через ограждение, поднялся на крыльцо, постучался. Раньше он не стучался - он врывался в дом, если не через дверь, то через окно. Ему было все равно в каком виде он увидит Марену, Радегаст пришел её увидеть и он не уходил, пока не получит своё. Его неслыханная, несусветная, непробиваемая наглость очень сильно не нравилась Марене. Ведь, она никогда не могла почувствовать покоя в собственном доме, зная, что в любой момент он может к ней прийти. А сейчас Радегаст постучался. Марена улыбнулась, но не сдвинулась с места. Она даже и не подумала о том, чтобы открыть ему дверь. А Радегаст в это время постучался громче, подождал, оглянулся, убедился, что свет в доме не горит, подумал, что она уже спит, расстроился, развернулся и направился прочь.

Пускай уходит, подумалось Маре. А сердце больно сжалось требуя, броситься за ним следом, обнять и никогда не отпускать. Марена не дала слезам показаться в её глазах, когда она хладнокровно провожала Радегаста взглядом. Нельзя. Никак нельзя ей быть счастливой ценой несчастья своего народа...

Но, О, Боги, он остановился! Остановился и вернулся обратно! На этот раз направился к окну. К тому самому, через который она за ним следила.

Радегаст всегда получал желаемое. Он хотел её увидеть, пусть и спящей, все равно.

Он не замечал её, пока не встал прямо напротив и хотел перелезть в дом, через открытую дверцу окошка. А когда заметил - удивился. Марена смотрела на него с самым, что ни на есть, пронзительным взглядом, в который раз убеждаясь, что он в неё действительно влюблен.

— Так ты не спишь? — спросил Радегаст и залез к ней на подоконник, — Я стучался. — Сердце ликовало, разум сопротивлялся из последних сил, но так и не смог ничего сделать. Марена сделала шаг к нему навстречу, потянулась руками к его лицу, смотря ему прямо в глаза, погладила его щеки. — Ты чего? — спросил он, но вместо ответа получил поцелуй. Чувственный, искренний и такой желанный. Марена, все же, обранила одну непослушную слезу, когда полностью сдалась и призналась себе, что тоже влюбилась. Капля скатилась по её щеке к губам и добавила к их поцелую соленый привкус. Радегаст не заметил его, не обрывая поцелуй, и, полностью войдя к ней в комнату, он подхватил её на руки за бедра, всего в два шага оказался у кровати и уложил в постель.

Он не знал, что с ней случилось и почему она себя так ведет, но решил расспросить её об этом завтра, а сейчас полностью насладиться ею, пока Марена позволяет.

Может быть, утром она на него смертельно обидется, но Радегасту ведь к этому уже не привыкать...

Глава 27. Жар, Крица.

За эти дни, пока Сварога не было в деревне, Лада успела сшить для него по пять новых рубах и штанин, две жилетки и несколько пар нижнего белья. Так и не дождавшись его возвращения, она решила украсить его рубахи вышивками оберегающих рун из красной нити. Взволнованная Лада пару раз расплетала полученные узоры, решив, что это слишком откровенный жест. Но, вспомнив, что Сварог не из Ирия и не понимает значения рун, с легким сердцем шила снова... А что, если Велес расскажет? Или он сам у неё спросит? Если она расплетет нити снова - ткань испортится и придется шить новую. Но это ладно, ей не сложно... А может, оставить, все-таки? Красиво же получилось...

Как сложно быть девушкой.

Лада успела переделать все в доме и по хозяйству, животных в доме она не держала, и никто не требовал постоянного ухода и внимания, встретилась с подругами, сходила к Мокошь — удивительно, она ни на лету не изменилась! — но Сварог возвращаться даже не думал. Все ли с ним хорошо? Они же уже помирились с Велесом? А что, если они перебили друг друга и до долины не успели дойти? Нет, Перун или Хорс почуяли бы неладное и тут же поспешил на помощь. Значит все хорошо. От безделья и мучительного ожидания она в который раз аккуратно переложила одежду Сварога и отчего-то захотела примерить на себе. Рубаха свисала почти до колен, выглядело на ней как платье, что не могло не улыбнуть Ладу.