— Как кто? — тихо спросила Марина, не поднимая глаз.

— Как бедная родственница, — шепнула мать с нажимом. — Помни, где твое место.

Татьяна развернулась, не дожидаясь ответа, и ушла дальше по коридору, оставив Марину снова одну, только теперь у неё не было даже сил злиться. Марина осталась в коридоре одна, чувствуя, как в груди скребутся злость и усталость. Она глубоко вздохнула, выпрямила спину, за дверью слышались смех, звон посуды и кто-то снова громко восхищался талантом Ольги Николаевны держать стол и семью «на высоте».

Она машинально провела пальцем по холодной поверхности комода, задержалась у зеркала. В отражении, всё та же аккуратная причёска, строгая одежда, взгляд, в котором трудно было узнать себя прежнюю. На секунду захотелось расплакаться, но вместо слёз на губах появилась упрямая, уставшая усмешка.

Помни, где твоё место…

Мамин голос будто преследовал её эхом из комнаты в комнату. Марина тихо рассмеялась, коротко, без радости. Она прошла в гостиную, где гости уже начали собираться в кучки по интересам. Вокруг Ольги Николаевны стояли дамы постарше, восхищались порядком в доме, хвалили закуски, обсуждали украшения на столе. Отец Дмитрия уверенно вел мужской разговор о рынке и политике, смеясь над чужими шутками. Татьяна Игоревна вспорхнула к знакомой паре, громко представила Марину, как «нашу дорогую дочку, умницу, вдову лучшего сына семьи», дав понять, что рассчитывает на её мягкую улыбку и любезность.

— Очень приятно, — вежливо сказала Марина, пряча настоящие мысли под маской вежливости. — Надеюсь, вы хорошо доехали.

— Прекрасно! — ответила женщина в лиловом шарфе, быстро переводя разговор на новую сумку и последний отпуск.

Всё это походило на плохо срежиссированный спектакль, в котором Марина давно разучила текст, но по привычке ещё выходит на сцену. Она стояла среди людей, отвечала по шаблону, ловила случайные взгляды и иногда украдкой следила за Александром, который думал, что незаметно присаживался за стол. Внутри нарастал знакомый холод, чувство, что для всех она либо приложение к умершему мужу, либо шанс для матери получить знакомство, либо просто пустое место.

А раньше всё было по-другому…

В памяти всплыл вечер в маленькой съёмной квартире на окраине города, ещё до брака. Там пахло краской и мятным чаем, на столе всегда лежали её зарисовки. Марина сидела у окна, болтала по телефону с подругой и рисовала какую-то фантазию на старой обойной бумаге.

— Слушай, если он такой идеальный, чего ты ждёшь? — смеялась в трубке подруга Юля.

— Ничего не жду, просто живу, — отвечала Марина. — Мне и так хорошо, серьёзно. Я могу рисовать, пить чай, быть собой.

— Это пока ты не вышла замуж, — дразнила подруга. — А там держись, будешь как все…

Марина засмеялась, не веря, что в этой шутке окажется больше правды, чем хотелось бы. Она закрыла окно, смахнула крошки с подоконника и подумала, что счастье, это когда никто не смотрит тебе в спину.

Теперь за её спиной были все. И каждый что-то ждал.

Марина машинально улыбнулась новому гостю, взяла бокал с водой и задумалась, как долго ещё сможет играть чужую роль, прежде чем кто-нибудь из них, наконец, спросит, чего хочет она сама.

Марина стояла у окна, незаметно наблюдая за гостями, и чувствовала, как сцена за сценой день уходит в привычный туман. К ней подходили, брали за руку, снова и снова выражали сочувствие, говорили красивые слова, будто отмечали не прощание с человеком, а важный юбилей. Она механически отвечала, улыбалась, благодарила, смотрела в глаза, которые в этот день казались все одинаково пустыми.

— Ты держишься прекрасно, Марина, — произнесла сухощёкая дама с жемчужной брошью. — Такая сильная, такая умница. Вот уж правда, украшение семьи.

— Спасибо, — мягко отозвалась Марина, чуть наклонив голову. В этот момент она как будто действительно превратилась в часть интерьера, ровно такой, какой хотят видеть хозяйку дома.

Рядом мама с сияющим лицом знакомила её с ещё одной важной гостьей.

— Это та самая Марина, про которую я вам рассказывала. Нашей семье так повезло!

У Марины вспыхнул памятный момент, на мгновение гостиная исчезла, вместо неё всплыла совсем другая комната, её маленькая кухня со старым чайником и двумя чашками на столе.

Несколько лет назад. Тот же осенний вечер, только тёплый и домашний. Дмитрий, только что пришедший с работы, снял пиджак, выглядел усталым, но спокойно счастливым.

Марина сидела за столом, что-то рисовала в блокноте, очередные зарисовки, которые ей казались слишком простыми, чтобы кому-то показывать.

— Что рисуешь? — спросил он, подходя сзади.

— Ничего особенного, — чуть смутилась Марина, закрывая рисунок ладонью. — Просто ерунда.

— Можно посмотреть? — он говорил спокойно, как всегда, без нажима.