Марина вновь расправила спину, нацепила ту самую ровную улыбку, и, встретившись взглядом с Александром, она поняла, кто-то в этом доме тоже видит всю фальшь этого спектакля.

В разгар застолья, когда звон бокалов заглушал шёпоты, а лица за столом уже немного раскраснелись от вина и усталости, Ольга Николаевна встала с торца стола, слегка придерживая спинку стула. В её движениях чувствовалась королева семейного бала, даже в трауре. Она подала знак, тишина зазвенела над блюдами, и все взгляды обернулись к ней.

— Дорогие друзья, родные, — начала она, сдерживая дрожь в голосе, — спасибо, что сегодня с нами. Мне очень хочется вспомнить Дмитрия… моего мальчика. — Она сделала паузу, неуверенно улыбнулась, оглядела гостей, кто-то вытирал глаза, кто-то уже готовил слова поддержки. — Дмитрий был не просто сыном, он был моей гордостью. С малых лет он был особенным, спокойный, рассудительный, надёжный. Я всегда знала, что на него можно опереться. Он рано стал взрослым… Помню, как впервые повёл меня за руку через парк после уроков, "Не бойся, мама, я рядом", так сказал. — Она рассмеялась сквозь слёзы, и кто-то поддержал её тихим вздохом. — Он был внимательным, не любил громких слов. Не требовал похвалы, но всегда помогал мне, и отцу, и Марине, — Ольга кивнула в её сторону, — и всем, кто был рядом. Он был добрым, даже когда казался строгим… Когда он выбирал спутницу жизни, я знала, моя Марина станет для него опорой, и он для неё тоже.

Она на секунду задержалась, взгляд её стал чуть строже, будто напоминая себе о силе.

— Спасибо тебе, Дима, за всё, что сделал для нас, для семьи, для этого дома. — Ольга Николаевна вытерла слезу.

Гости вторили тосту одобрительными словами, в воздухе витал запах цветов, мясных блюд, свежей выпечки и что-то совсем неуловимое, почти неуловимое, что всегда остаётся на таких семейных торжествах, дух прошлого, светлого, каким его хочет помнить мать.

Марина кивнула, склонив голову, и в момент, пока внимание было приковано к Ольге Николаевне, она тихо встала из-за стола и вышла в соседнюю комнату. Сердце билось учащённо, в висках звенела усталость, а в голове вспыхивал старый, тёплый, почти забытый свет.

...Октябрь. Десять лет назад. Университетский двор…

Марина стояла у лестницы, прижимая к груди тетрадь и шарф. Осенний ветер играл с её волосами, листья метались по ступеням, в небе застряла поздняя голубизна. Она как раз сдала последний экзамен, и ощущение свободы было такое редкое, будто впереди целый новый мир.

Из дверей вышел молодой мужчина в светлом пальто, с аккуратной стрижкой и спокойным взглядом. Он стоял на ступенях, держал в руках телефон и, кажется, искал кого-то глазами.

Марина чуть улыбнулась, спускаясь по лестнице, и вдруг шарф выскользнул у неё из рук, слетел прямо к ногам незнакомца. Тот наклонился, поднял шарф и, протянув его, встретился с ней взглядом. Глаза у него были ясные, спокойные.

— Ваш? — спросил он, чуть улыбнувшись.

— Мой… спасибо, — Марина чуть покраснела, невольно задержав дыхание.

— Знаете, — сказал он, — у вас очень тёплый цвет волос. Они как эти листья, — он поднёс к ней жёлтый клён, который подобрал по пути.

— Спасибо, — улыбнулась она, уже не стесняясь. — Вы здесь учитесь?

— Недавно закончил, — кивнул он. — Дмитрий.—Он протянул ей руку.

— Марина, — ответила она, слабо пожимая его пальцы.

На секунду они оба замолчали, слушая, как за спиной университет шумит, смеётся, кто-то зовёт друзей на кофе. Дмитрий первым нарушил паузу.

— Я тут часто бываю… Осталась какая-то привычка, возвращаться туда, где хорошо. — Он посмотрел на небо, на здание, потом снова на Марину. — Может, выпьем кофе? У меня теперь повод, — он улыбнулся чуть шире, показывая ей лист и шарф. — Или вы спешите?

— Нет, я свободна, — ответила Марина, удивлённая и радостная одновременно. — Только… я не люблю кофе. Может, чай?

— Чай так чай, — согласился Дмитрий. — Главное, чтобы с хорошей компанией.

Они пошли вместе через двор, болтая о погоде, о книгах, о планах на жизнь. Он был внимателен, говорил негромко, иногда сбивался на истории из детства. Она рассказывала про любимые фильмы, про мечты, про то, как хочет путешествовать и рисовать.

— А, так ты любишь рисовать? — спросил он, когда они устроились за столиком у окна маленького кафе.

— Очень, — ответила Марина, — только времени почти не остаётся…

— Надо это исправить, — сказал он твёрдо, — если тебе что-то нравится, это должно быть в твоей жизни.

Он смотрел на неё честно, прямо, и ей вдруг показалось, что с этим человеком возможно всё, главное, чтобы он был рядом.

— Ты очень… светлая, — сказал он в какой-то момент. — Вокруг тебя спокойно.

Марина засмеялась, не веря, что всё происходит на самом деле.

— Ты первый, кто так говорит. Обычно считают меня слишком тихой.