— Мы оба сгорим, если будем дальше вот так, — он сжал её плечи. — Или что, притворимся, что между нами ничего не было?

— Это… всё неправильно, — голос надрывался. — Так нельзя. Мы виноваты. Я не могу так.

Он тяжело дышал. Близость была уже непереносимой.

— Значит, будем ходить по кругу? Каждый день смотреть друг на друга, делать вид, что всё нормально? Ты это выдержишь?

— А у меня есть выбор?

— Есть. Ты и есть мой выбор.

— Александр!? — Голос прозвучал резко, звонко, будто удар по стеклу. Оба вздрогнули. Где у входа стояла Эмили. Светловолосая, в деловом пальто, с коробкой чего-то в руках.

Марина аккуратно похлопала Сашу по плечу.

— Иди. Тебя зовут.

Он медленно отпустил её. Смотрел в лицо, полное сдержанной боли, и не знал, как сделать хоть один правильный шаг. Она же развернулась к раковине, снова взяла кисточку, снова включила воду.

— Марина…

— Рабочий процесс, — отрезала она.

Эмили стояла у входа, держа в руках коробку с декоративными деталями, латунные таблички с выгравированными словами, несколько пробных светильников и тканевые образцы для будущих кресел. Она была в пальто, слегка раскрасневшаяся от прохлады снаружи, с улыбкой, ожидающей его внимания.

— Я подумала, тебе понравится вот этот шрифт, — она подняла одну из табличек, — помнишь, ты говорил, что хочешь, чтобы всё выглядело винтажно, но не перегружено?

Александр вышел из коридора. Его лицо было сосредоточенным, черты будто заострились. Улыбки не последовало, и Эмили это заметила. Улыбка на её лице немного потускнела.

— Ты в порядке? — мягко спросила она.

— Спасибо, что принесла. Всё это выглядит очень хорошо, — он кивнул на коробку. — Правда.

Он взял табличку, посмотрел на неё, но взгляд был рассеянным. Эмили осторожно подошла ближе, наклонив голову, будто пытаясь поймать его глаза.

— Саша... — она произнесла это почти шёпотом. — Что-то не так. Я чувствую это.

Он опустил табличку на стол, провёл рукой по лицу, потом выдохнул, как человек, собирающийся сделать то, что давно должен был сделать.

— Эмили, — сказал он спокойно, но честно, — нам нужно поговорить.

Она не отступила. Только стала чуть серьёзнее, чуть тише.

— Я догадывалась. Не прямо… но чувствовала.

Он кивнул, отводя взгляд к окну, где в лучах дневного света танцевали пылинки.

— Я не хочу тебя обманывать. Не хочу делать вид, что всё в порядке, когда внутри я каждый день думаю о другом.

— О ней? — мягко уточнила она.

Он посмотрел на неё. В его взгляде не было оправданий, только честность и лёгкая вина.

— Да.

Эмили сжала губы, потом покачала головой с лёгкой улыбкой.

— Ты хороший человек, Саша. Просто… в какой-то момент я поняла, что ты где-то не здесь. Не со мной. Твой взгляд всё чаще был направлен внутрь. Не на меня, не на ресторан, не на планы…

— Прости, — искренне сказал он. — Ты не заслуживаешь этого.

— Я знаю, — без упрёка сказала она. — Но не переживай. Прошло всего несколько месяцев. Это не история всей жизни. Я не успела… — она замялась, — не успела привязаться так, чтобы болело. И слава богу.

Он сжал губы, сдерживая эмоции.

— Ты невероятная. Добрая, внимательная. Мне с тобой было легко. Просто… не настоящее. Не по-настоящему.

— Я и сама чувствовала это. Мы были как… тихая симпатия. Не любовь.

Наступила пауза. Эмили выдохнула, посмотрела на коробку.

— Оставлю это здесь. Вдруг пригодится.

— Спасибо.

Она подошла, слегка коснулась его руки.

— Удачи тебе, Саша. Правда. Искренне. Надеюсь, всё у тебя получится. С ней или вообще в жизни.

— И тебе, Эмили. Ты заслуживаешь человека, который будет смотреть только на тебя.

— Вот именно. А не всё время в пустоту, как ты.

Они оба чуть улыбнулись.

— Береги себя, — сказала она и направилась к выходу.

Он смотрел ей вслед, ощущая странное облегчение, в котором всё равно жила грусть. Но он сделал правильный шаг. Без пустых попыток держаться за удобство. И теперь всё зависело от другого голоса. От той, что не выходила из головы. От той, ради кого он решился отпустить.