— Что ты хочешь знать? — ответил он ледяным тоном.

— Ну, не знаю, о твоей фантастической жизни. Мы будем следить за каждым твоим словом! — ответила я, встала и пошла на кухню, потому что мне было абсолютно всё равно, чем он занимался все эти годы. Я открыла холодильник, взяла чеддер, салат и соусы и, вернувшись на улицу, сделала себе паршивый сэндвич, пока Бо говорил.

Ужин продолжался. Трое членов моей семьи задавали вопросы о выездных матчах, победах в Супербоуле и даже о моделях, с которыми встречался этот засранец.

— А ты видел свой старый дом? — спросил отец. — Там живут Смиты, он — новый школьный учитель, а она врач, у них трое детей, и они недавно переехали на Лунный бульвар. Я пока не знаю, планируют ли они выставить дом на продажу, но завтра спрошу у них. Этот пригород стал желанным местом для тех, у кого есть семья благодаря спокойствию. Мы изо всех сил старались сохранить его. Несколько лет назад на месте Эбони-парка хотели построить автостоянку, но мы протестовали день и ночь.

Эта речь заставила меня поднять голову: с чего бы миллионеру Милашке Би присматриваться к дому в таком районе?

— Большое спасибо, тренер.

— Как ты устроился в Балтиморе?

— Поселился в Tower.

— Пенни тоже там живёт.

— Да, но он занимает верхние этажи. Он на Олимпе, — добавила я.

— Завидуешь, Пенелопа? — поддразнил он.

— Да что ты, Зевс, и в самом деле: берегись молний.

— Разве вы не были когда-то друзьями? — спросила мама. Я не ответила, он не ответил. — Подумать только, когда ты уехал к бабушке, Пенни плакала без остановки целую неделю.

— Неужели? — усмехнулся Бо.

От его язвительного тона у меня на шее запульсировала жилка.

— Правда! Она была опустошена, не выходила из своей комнаты и не ела три дня подряд — непобедимый рекорд на сегодняшний день! — добавил мой брат.

— Ну, она могла бы набраться смелости и позвонить мне, раз уж так отчаялась.

— По какому номеру? У тебя не было мобильного телефона, у меня не было мобильного телефона.

— Зато у моей бабушки был, и я дал её номер твоему отцу.

— Я не получала никакого номера.

— Но я дал его ей, — настаивал отец.

— Папа? — недоверчиво переспросила я. За столом воцарилась абсолютная тишина. — Ты никогда не давал мне никакого номера! — обвинила его.

— Конечно, давал, Пенни. Я дал тебе клочок бумаги. Ты, наверное, потеряла его в своём беспорядке.

— Без шуток. Это ты всё забываешь и путаешь, а не я, и я никогда не получала номера его бабушки.

— Вообще-то, если бы у Пенни был номер Бо, она бы не была в таком отчаянии, — вступилась за меня мама.

— Я помню, как давал его тебе, Пенни, и в любом случае за все эти годы он никогда не спрашивал меня о тебе, так что вы оба вычеркнули друг друга. Нет необходимости возвращаться к этому, верно, Милашка Би?

В этот момент я посмотрела на Бо; он тоже уставился на моего отца.

— Вы правы, тренер, дело прошлого.

Дело прошлого? Окей, прошло уже больше десяти лет, но для меня это было совсем не так. Он оставил мне номер телефона, а отец забыл передать. Мы могли бы поддерживать связь, оставаться вместе и не терять друг друга, а Бо отмахнулся от всего, пожав плечами!

«Глупая, глупая Пенни». Я идеализировала его, и, даже если страдала из-за него, он был для меня как закрытая дверь в моей личной жизни. Бо Бакер не заслужил ни секунды моих мыслей о нём.

— Что ж, давайте перестанем думать о плохом прошлом! Я пойду за тортом! — оборвала спор мама.

Остаток ужина я провела в очень плохом настроении. Злилась ли я, испытывала разочарование, грустила? Да. Всё это вместе, но хуже всего было то, что я не знала, кого винить. Поэтому, оправдываясь головной болью от полученного удара, я смылась.

Села в свой джип и попыталась завести, но ничего не вышло, двигатель не завёлся.

— Я знаю, Нила, ты не любительница погонять, но может, сегодня ты поднимешь свою задницу? — Как обычно, подождала несколько мгновений и повторила попытку. Безрезультатно. — Ну же, милая, ты же не бросишь меня сейчас… — В этот момент я увидела, как за дверь вышел Бо вместе с моими родителями. — Бля! Давай договоримся: ты заводишься, а я не везу тебя на свалку.

Я стиснула ключ, и джип медленно завёлся. Радость и ликование! Я знала, — угрозы всегда срабатывают.