По строю прокатилась россыпь смешков.

— А если серьёзно — враг силён, беспринципен и очень хорошо подготовлен. Враг уверен в своей безнаказанности и будет использовать любые неконвенционные средства, любые подлости. К этому надо быть готовым каждую секунду. И никакой поблажки ему не давать. Потому как, если магам не в строку, а техника не вывозит — какой у нас выбор?.. — Я оглядел их ожидающие рожи. — А никакого! Надо хоть из шкуры выпрыгнуть, а победить!

ШТАБНЫЕ ПЛАНЫ

Короче, день был дан этому разношёрстному образованию на обустройство, а прям назавтра, с утра, нам предстояло отправиться на боевое слаживание. Что это за зверь такой, в условиях, когда все члены отряда — оборотни, я понимал с трудом. Ну да, думаю, отцы-командиры объяснят.

А потом началось самое муторное. Мы сидели в штабном корпусе и составляли, мать их, планы. Тёрли шеи, чесали в затылках. Рожали в муках, ядрёна колупайка! Всё требовалось расписать по регламенту, да чтоб в трёх экземплярах, да ещё с заверением у безопасника, да с согласованием с представителями египетской стороны… Вышел из здания администрации через четыре часа взопревший, как конь после пахоты. Вот ей-Богу, лучше б за рычагами шагохода на боевой выход сбегал! И не спрыгнешь теперь…

Как сказал атаман Никита Тимофеевич:

— Кому, как не оборотню, этими полузверьми командовать? — потом посмотрел на меня и разъяснил со значением: — Ты не думай, Коршун, я не со зла это говорю. Просто высших тут в отряде раз-два — и обчёлся. Все остальные — просто оборотни. Кому-то в штабах пришла светлая мысль, — он с сомнением посмотрел на список личного состава, — направить в зоны с максимальной вероятностью антимагии простых оборотней. Дескать, они не подвержены шоку. А боевая подготовка у них очень даже разная…

— Так я-то?.. — попробовал возразить я.

— Вот и думай, как справляться будешь! Ты в отряде, кстати, не один такой! Вот совместно и думайте. На то вам и дано время на слаживание. А то там, — атаман кивнул куда-то в сторону, — пока обычные солдаты да пилоты без магии на шагоходах воюют.

— Как же на шагоходах? — удивился я. — А магические контуры как же? Усиления? Модули пушечные и прочее?

— А вот так, каком кверху! — сердито ответил Гусев. — С хранения сняли старые образцы техники, чтоб не сказать «старинные», чудом в переплавку не угодившие. Из музеев, с постаментов памятных… Такое. Вообще без магических потрохов. Некоторые такие уродцы, чуть не кустарные образцы, ещё на пару! Прям как на Первой Польской, будь она неладна!

Я сразу вспомнил заслуженный Дашковский паровой дирижбандель. Кажись, он тоже мог на чистом пару, без применения магии пыхтеть? Глядишь, его тоже мобилизовали. Аппарат, в смысле. Мишке в зоне высокой концентрации антимагии делать было нечего.

Выходит, наши на всякой древней рухляди против новейших англских безмагичных шагоходов бьются! Кисловатая картина. И Хаген, поди, там, и Пушкин со Швецом. Да и батя! С пулемётом он ловок обращаться, сто пудов напросился — вот тебе и разгадка, почему никто из них с раннего ранья в госпиталь не прибёг. А я-то удивлялся! Понятно, думал, Сокола да Витгенштейна, скорее всего, на приём важного начальства кинули. А остальные где? Вот и ответ. Даже если в бой не заслали, тренируются где-то в полях на ходячих самоварах бегать.

Таких вот глубоких полон дум, шёл я к своему домику. А! Забыл рассказать, мне ж ординарца выделили. Дожился! Теперь даже сапоги самому себе невместно почистить. Командир же, не хухры-мухры. Вот этот парнишка и вёл, показывая дорогу. И, кажись, боялся он меня до судорог. А, вот это неприятное чувство, да. Пусть уважает, любит, только не боится. Потому как где-то на задворках шевельнулось:

Страх — это вкусно! – А потом, перебивая себя же: — Не-е, любовь, смех, радость это вкуснее! Да-а!

Растём над собой, да?

Да! Мы самые!

Эт точно!

ПРАЗДНУЕМ ЖИЗНЬ

А около командирской палатки меня ждали все. Я имею в виду, все мои друзья. Только я их не сразу заметил. В затёртой полевой форме у входа в мой домик стояла… жена. И такими мечтательными глазами на меня смотрела, что я аж потерялся. Реально утонул.

Очнулся от приветственных воплей, хлопанья по плечам и мужским объятьям. А сам на Симу кошусь.

— Да обними жену-то! Коршун, ты чего, как сам не свой! — наконец подтолкнул меня к ней Иван. А сам стоит, Машу приобнял, и лыбятся оба во все тридцать два.

Пришлось исполнять приказ великого князя. Не подумайте плохого, не то, чтоб я сам против был. Просто неловко на виду у всех было. Но справился. И даже на отлично, так считаю!

Батя, враз помолодевший, похвастался мне, что принят в расчёт артиллерийского орудия, тогда как Саня, Хаген и Антон, как я и подозревал, единым экипажем были посажены на древний агрегат, который сами не иначе как керосинкой и не называли. И у всех них сегодня на самом деле весь день шли учения.

Сокол снова возмущался: