— А у вас что — таких нет?! — в свою очередь страшно удивился Серго.

— Никогда не слышал…

— Погоди, дай я уточню, — кажется, я догадываюсь, в чём тут дело, — Крокодилы когда-нибудь женятся на Крокодилах?

— Нет, — однозначно ответил Джедеф. — Крокодилы — все родственники. Это было бы кровосмешением.

— А-а-а, — тоже понял Серго, — и все невесты и женихи — они обычно не оборотни, верно?

— Именно так.

Мы с Серго посмотрели друг на друга:

— Поэтому у них не произошло сверхконцентрации Зверя в крови, — сказал Серго.

— И как обратная часть процесса — не произошло утраты магии с сохранением только магических свойств, как это было у части наших, — сказал я, имея в виду белых медведей и кавказских волков.

— Я не понял, — нахмурился Джедеф.

— У нас есть несколько больших семей оборотней, — с видом доброго доктора сообщил Серго. — Скорее, даже кланов.

— А местами — народов, — подкинул информации я.

— Да, — согласился Серго. — Среди представителей которых часто встречаются индивиды, у которых магические способности на нуле, но свойство обращаться сохранно.

— Но какой толк с простых зверей, пусть и разумных, против тяжёлой техники?! — едва не возопил Джедеф.

— А вот тут, друг мой, вас и ждут сюрпризы! — весело ответил я. И именно на этой замечательной ноте в палату заглянула медичка, мгновенно пришедшая в сердитое расположение духа:

— А я думаю — где это у меня «бу-бу-бу, бу-бу-бу!» Три часа ночи, господа! Имейте совесть!

— Имеем, имеем! Простите великодушно! — удалился Серго, улыбаясь и прижимая руки к сердцу.

А я довольно вздохнул полной грудью и закинул руки за голову. Представляю себе, что будет, если в Кайеркане клич кинуть, что можно одним махом, выпив ложку эликсира, стать размером с «Саранчу»! Очередь выстроится до самого горизонта! И это будут не просто звери. Это бойцы, вообще не рассчитывающие на магию, зато привыкшие полагаться только на свои физические кондиции и умеющие здорово ими пользоваться. Полагаю, англов ждёт очередной неожиданный поворот судьбы, хе-хе.

ВО ВСЁМ БЛЕСКЕ

Утром меня ждал на столике около кровати тазик с горячей водой, распаренное полотенце, сложенная бритва (Моя! Как её сюда доставили?) и максимально торжественно разряженная Айко, которая тут же склолинась в торжественном поклоне и вопросила:

— Господин желает привести себя в порядок сам или вам помочь?

Джедеф с диким изумлением наблюдал эту сцену. Позади Айко столь же важная Хотару держала стойку с моим парадным мундиром. По любому, кто-то заранее озаботился. И я даже почти точно знаю — кто. Чьи-то Серафимины длинные ушки торчат из всей этой затеи. Желает, значит, чтоб соответствовал муж.

— Илья Алексеевич, прости меня за назойливость, но ты — точно герцог? — крокодила-бегемота прям корёжила неопределённость.

— Да какой из меня герцог? Так, недоразумение…

— Но светлейшая княжна Вера Павловна обращалась к твоей… э-э-э… к ней… э-э-э… к… — он ткнул в Айко, сохраняющую торжественное величие, пальцем. Невежливо ткнул, кстати. Но это мы спишем на крайнее обалдение египтянина… — «её императорское величество»? Я не понимаю! В бою! Ладно! Возможно, но здесь?

— Ой не забивай себе голову. Она, конечно, у тебя большая, но не надо…

Джедеф автоматически пощупал свою голову.

— Почему большая? Нормальная!

— Ты себя в облике в зеркало видел? Как батяня про нашего иркутского бегемота говорил… есть у нас в зоопарке обычный бегемот, — предупредил я вскинувшегося Джедефа, — «такой чавкой медку бы хапнуть». Так у тебя ничуть не меньше. А может, и больше.

На этом наше общение прекратилось, поскольку в двери палаты мимо лис протиснулась Катерина и принялась обнимать и всячески целовать своего благоверного. И вообще ничуть нас не стеснялась. Да и ладно. Я умылся, распарил лицо, побрился, переоделся за ширмочкой — и вышел уже совсем другим человеком! Вот ей-Богу, права была Белая Вьюга вчера — горячая вода воистину преображает человека. И в таком, знаете, расслабленном настроении покинул новобрачных. Им-то никуда спешить не надо.

А вот меня озадачили. Прям с утра. Ещё до появления лис прискакал вестовой с предписанием прибыть на торжественное построение. Чего там может быть торжественного, когда нам шею в этих песках намылили? Ну, опять же, начальству виднее. На торжественное построение так на торжественное… Иду весь из себя — в парадке, ордена сияют, сабелька наградная, позади две японки семенят, чистейшими кимоно пески подметают — цельный герцог шагает, не хухры вам мухры.

И видимо настолько непривычная картинка местным египетским реалиям, вырисовалась, что давешние санитары, которые нас с Джедефом вчера кормили, аж столкнулись в коридоре, на нас, красивых, заглядевшись. Зато Есения, выглянувшая из какой-то палаты, смерила нас взглядом, улыбнулась и эдак одобрительно кивнула.

Вышел во двор, а там уже ожидают. И не абы кто, а сама светлейшая княжна Смолянинова. На санях своих знаменитых.

— Илья Алексеевич, вы со мной.

— Ого! Это кто ж вас в кучера-то отрядил? Я бы и сам куда надо дошёл.

— М-да, — сморщилась Вера Пална. — Илья! Всё впечатление испортил! Не хватает тебе лоска, учить ещё и учить. А что со мной прибудешь, так это, как говорят франки — «высокий политик»! Чтоб сразу подчинённые свое место знали.

— Какие ещё подчинённые? — изумился я, подразумевая, что ни Хагена, ни Фридриха и уж тем белее ни Швеца или Пушкина такой пылью в глаза не поразишь. Не ради Урдумая же это всё затеяно?