И чего-то мне так захотелось ответить… Такое совсем детство попёрло.

— Вера Пална, дорогая вы наша! А хочешь, я на пальцах — вот совсем по-простому — докажу, что вы, любезная, и сами тупая? — Ух, как она вскинулась! Глаза голубым льдом засверкали! Ноздри раздуваются! А я ещё поддал: — И вы с этим утверждением согласитесь! Как вам такое?

— Это… — она гневно одёрнула свою куцую обтрёпанную юбочку, — это переходит все границы! Как вы смеете?! Это просто невозможно!

Чего-то вокруг похолодало резко.

— Вера Пална, я не собираюсь вас оскорблять. И не надо меня морозить! Ну, правда. Детская же задачка про доказательство, а?

— Вы и правда надеетесь это доказать? И я с этим соглашусь? — Она остановилась, нахмурилась, пытаясь найти подвох. — Но я должна согласиться! Это главное условие, а иначе после этой, — она пошевелила пальцами, — войнушки!.. я вызову вас на дуэль!

— Давай Илья! — захихикала Екатерина Кирилловна. — Я верю в тебя! — Кто б мог подумать, что она-то на моей стороне выступит!

— Итак, — я приосанился, — цель: доказать, что светлейшая княжна Смолянинова Вера Павловна — тупая. Всё верно?

Все буквально затихли, и тут Айко громко фыркнула:

— Извини, Илья, кажется, я поняла…

— Пока меня не ещё раз не перебили, продолжу. Если заточенный предмет — ну допустим, нож — бросить в деревяшку, он воткнётся?

— Ну конечно, — сразу согласился Джедеф.

— Почему? — спросил я, закрепляя позиции.

— Потому что острый, — Джедеф аж руками развёл, настолько само собой разумеющимся был ответ.

— При чём тут это? — сердито переспросила светлейшая княжна.

— Вера Пална, — добродушно начал я, — дорогая вы наша Белая Вьюга, я же не сказал, что вы глупая, умственно ограниченная или как-то ещё усомнился в вашем разуме. Не может маг такого уровня быть глупым — иначе не дастся мажеская сила. Я сказал, что вы «тупая». Как и любой человек. Потому что, если человека бросить в деревяшку, он не воткнётся. Почему?

— Потому что тупой! — заржал Джедеф, а Вера Пална только глазами захлопала.

— Ну не бывает «острых» людей, — «утешил» её я. — Мы все, знаете, такие округлые.

Катерина неуверенно провела руками по животу и густо покраснела.

— Дамы, прошу пардон за двусмысленность.

— Ну-у-у, это… — Вьюга запыхтела, как чайник, — это же детство какое-то!

— Да признайся тётушка, уел тебя Илья Алексеевич! — Всё-таки когда на твоей стороне будующая фараонша, шанс остаться незамороженным возрастает. — Он же реально сказал, что ты туп…

— Я прекрасно слышала, что он сказал! — раздражённо взмахнула рукой Вьюга. — Но это всё равно… — Она постояла, помолчала, потом коротко улыбнулась и махнула рукой. — С точки зрения восприятия разговора как текст, вынуждена признать… Ладно, Бог с ним. Давайте уже поедем!

Из воздуха начали стекаться, выкристаллизовываться знакомые мне ажурные сани. Правду сказать, Вера Пална заметно увеличила их в длину, иначе не вошли бы мы все. А так получились сани шестиместные с сиденьями в три ряда друг за дружкой, навроде тех вагонеток, на которых мы в парках каруселей по русским горкам носились. Задний диванчик (полагаю, предназначенный для меня) был довольно-таки широк и просторен и больше напоминал лежанку. Ценю. Сидеть мне пока что было тяжеловато.

От конструкции, как положено здоровенной глыбе льда, преизрядно несло холодом.

— Какой ужас, — честно сказал Джедеф.

— Зато быстро, — возразила Айко и посмотрела на Вьюгу: — Быстро ведь?

— Сверхскорости не обещаю, — чопорно ответила та, — но километров шестьдесят в час обеспечу.

— Ну вот! — Айко обернулась к Джедефу. — В пятнадцать раз быстрее, чем сейчас!

Это решило дело.

По итогу мы разместились с комфортом. Айко с Верой Палной впереди — так. Катерина с Джедефон с в среднем отсеке, стараниями Кати (и ещё более — лисы) превращённом практически в песочницу. И на последней лежанке — я. Перетаскивали меня вчетвером, мне аж неловко стало. Тоже предложили песочку, но я отказался. Не буду ж я говорить, что у меня под мундиром шерсть? Нас спине, на заднице… А то, знаете, голой жопой на лёд? Не-е. Частичная трансформация — могём-умеем-практикуем. Медведи мы или где?

Медведи! Если бы не подлечили тебя, не было б медведей тут больше!

А что, был ещё какой-то вариант?

Нет. Это я так, ворчу. Ты-то большей частью бессознательно валялся, а мне…

Чего тебе? Говори уже.

Пришлось на себя большую часть боли взять. Не люблю, когда мне больно!

Да кто ж любит? И — спасибо!

Не за что — ты это я!

Мда. От оно что, оказывается… Я то думал, что на обезболе был, а тут Зверь почти все на себя перетянул. И если то, что я чувствовал, было лишь частью… Ядрёна колупайка… Оно, так-то, я не неженка какой, но всё равно…