Он повёл рукой и вокруг нас из ничего проявились бойцы. Невидимость слезала с них, словно шелуха, и я понял, что стою в полукольце телохранителей. И столько стволов смотрело во все стороны, что мой такой грозный пулемёт, как-то сразу показался детской пукалкой.

— Мда…

Витгенштейн обернулся кругом и внезапно рявкнул:

— Доклад!

— Сводный отряд пластунов, придан вашей группе на время операции, командир капитан Долгов!

Невысокий, но совершенно квадратный казак отдал честь. При чём глаза его не отрывались от окружающей нас местности.

— Зря вы нас раскрыли, ваше высочество… — продолжил капитан.

— Вокруг базы — никого, — ответил ему Витгенштейн, а внутрь вы всё равно не пойдёте.

— Так точно, — Хмуро ответил ему Долгов, — А по поводу отсутствия информация точная?

— Сканеры башни ничего не видят.

— Ясно. Но мы всё же…

— Не смею мешать! — перебил его Пётр. И бойцы один за одним растворились.

— Мда-а… — на сей раз протянул Багратион. — А почему им нельзя внутрь?

— Съедят! — коротко ответил Витгенштейн.

А мне захотелось как Серго протянуть «Мда-а!» Этих невидимок, значит, съедят, а нас, таких бравых — нет?

Мы самые!

Да это понятно, но если там потолки низкие, будем мы самые, только больше на черепаху придавленную похожие!

Ага. Ограничимся частичным.

Ты всё умнее день ото дня.

Ты это я!

Я решил, что толку нет препираться с внутренним Зверем, и спросил:

— Петя, ты нам так и не пояснил, почему пластунов съедят, а трех обалдуев нет? Этим вампирам — что, княжеская кровь поперёк глотки станет? Да и то — это у тебя с Багратионом кровь княжеская, как там говорят — голубая, а я-то простой казак, даром что светлость.

— Илья, не тупи! У тебя и у Серго в крови — Зверь. И вам обращение не грозит. Вы сами способны любого упыря съесть…

— Ещё бы я всякую гадость не ел, — сморщился Серго, но Петя его проигнорировал:

— А я вот, — он стукнул себя в грудь, — доспех надел. К сожалению, единственный. Ну и вы прикроете, если что случится. Илья, сможешь ворота вскрыть?

Я критически осмотрел здоровенные створки.

— Смогу, наверное. Отойдите чуток.

И принял облик.

— Ой, мать твою, какой здоровый! — прошелестело справа.

— Урядник Степанишин, два наряда! — оттуда же.

— Есть, два наряда…

Кажись, казачки впечатлились. Но в ворота я в нынешней своей кондиции и правда не пролезу. Только ежели плашмя? Я присел на задницу перед воротами и выдвинув один коготь тремя взмахами вспорол железную створку. Впрочем, мы с Зверем постарались сделать аккуратно, и прорубили что-то похожее на неровную калитку. Так-то воротина ещё может понадобиться. А тут заклепал — и почти как новая.

— Ух ты как ты теперь можешь! — восхитился Витгенштейн, и тут же поддел: — Это тебе не крыши с дойчевских шагоходов срывать! Тут точность нужна.

— Иди ты, Петя! — я скинул облик и поднял пулемёт.

— Пойду, куда денусь, все втроём пойдём, — невесело ответил Пётр и шагнул в темноту.

Ну а мы за ним, куда деваться-то, действительно? Тем более, что жуть как захотелось посмотреть на знаменитых вампиров.

Ага, жутко захотелось посмотреть на жутких вампиров…

Отставить унылый юмор! Захотят нас съесть — подавятся!

Я подбросил вверх небольшой огонёк, чисто для освещения. Поскольку все лампы были разбиты. Вот все, поголовно.

ДИТЯТКО

Кто-то прошелся и аккуратно выжег плафоны. Почему выжег? Так ни одного осколочка под ногами не хрустело, а все светильники, словно смятые леденцы… И вступило же кому-то именно магической дурью всё это расхреначить…

Впереди, на грани Звериного слуха что-то двигалось.

Мы с Серго одновременно схватили Витгенштейна за плечи. Багратион ткнул вперёд рукой и показал три пальца. Три? Я слышал минимум пятерых… Дернул Петра за плечо, покачал головой и ткнул ему раскрытую пятерню под нос.

А дальше Петя удивил меня прям сильно. Он вырвался из наших рук и зло прошипел:

— Да не крадитесь вы! Конспираторы хреновы! Те, кто нас тут ждут, уже всё услышали! — а потом повернулся в сторону уходящего в глубь сопки бетонного туннеля и проорал: — Слово и дело государево! Предлагаю вам сдаться на милость российской империи!

Голос Петра ушёл словно в огромную подушку. В ответ из мрака тоннеля пришла сперва тень звука — еле слышная, словно где-то вдали сыпался из дырявого мешка тонкой струйкой сухой песок. Звук набирал силу, сливаясь в слова: