Не надо было идти… Лучше уж дыры в полу!

— Рыба, рыба свежая! Сегодняшний улов! — закричал рядом продавец. Я вздрогнула и шарахнулась в сторону, налетев на Кайла.

— Кому твоя пресноводная! У меня морская, копчёная! Прямо с воза! — подхватил другой, но его голос уже тонул в нарастающей панике внутри меня.

— Яся, что с тобой? — тут же спросил Кайл, крепко обхватив мою талию, будто боялся, что я вот-вот рухну.

— Мне очень плохо, — с трудом выдавила я сквозь зубы, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Кайл внезапно остановился посреди рыночной площади, заставив и меня замереть.

— Ты не должна бояться, я рядом, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не сделала ничего дурного, чтобы прятаться. Никто не вправе диктовать тебе, куда ты можешь ходить, а куда не можешь. И если хоть кто-то попробует, я тебе клянусь, я поставлю его на место!

Его слова звучали искренне, но вместо утешения они привлекли к нам ещё больше внимания. Прохожие начали оборачиваться на нашу странную пару: видный приезжий и… ведьма. И даже не я была главной достопримечательностью. Кайл — высокий, мощный, с плечами богатыря — выделялся в толпе как скала. И хотя я спрятала волосы, сельские жители уже узнавали меня.

Я сглотнула комок в горле. Тело начало бить мелкой, предательской дрожью.

— Я не могу, — прошептала я, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз.

— Яся…

— Я не могу! — уже почти крикнула я, отступая. — Пожалуйста, купи всё сам!

— Но здесь чернь рядом, опасно…

— Я тысячу раз здесь ходила одна, Кайл. Это не опасно, гораздо… гораздо опаснее оставаться здесь. Прошу тебя, отпусти меня домой! Купи все сам, умоляю…

Я со стыдом почувствовала, как меня трясет. Но еще хуже был взгляд Кайла, в нем было что-то такое… жалость?

Я не стала дожидаться ответа, кинула последний взгляд в его серые глаза, а после бросилась прочь.

Больше всего я боялась, что Кайл бросится вдогонку и силой заставит меня пройти через этот кошмар.

Нужно было спрятаться! Исчезнуть! Раствориться в воздухе от этих колючих взглядов и шёпота!

Я бежала, не разбирая дороги.

Лес уже был близко. Казалось вот-вот и я спрячусь от всех этих глаз. Но мой побег оборвался внезапно и грубо.

Кто-то сильной рукой рванул меня за рукав тулупа. Я не успела понять, что происходит, как полетела вперёд, ударившись лицом о мокрую, грязную землю.

— Люди добрые! — раздался над головой громкий голос. Я подняла голову и встретилась взглядом с… пекарем. Это он схватил меня. — Я требую праведного суда! — завопил он, обращаясь к сбегающимся людям.

В собравшейся толпе я тут же заметила хищный взгляд Клавдии. Сердце упало в пятки.

— Эта ведьма! — пекарь Дамир тыкал в меня пальцем, его лицо было багровым от ярости. — Она наслала чары на мою жену! Украла её разум!

— Я… я ничего не… — попыталась я прошептать, но мой жалкий голосок потонул в нарастающем гуле толпы.

— Дамир, успокойся! — раздался властный голос Прокофия. Я чуть не заплакала от облегчения. Седовласый мужчина вышел вперёд. Староста здесь! — Что ты тут устроил?

— Она ворожила на мою жену! — не унимался пекарь. — Она… она свела её с моим же братом! Совратила!

Толпа ахнула. Клавдия, будто по сигналу, закрыла лицо руками и залилась театральными рыданиями.

— Я только мазь у неё просила, а она… — запричитала она, обращаясь к толпе. — А потом я пришла домой, и всё… всё как в бреду стало! Я себя не помнила!

— Вот видишь, Прокофий! — торжествующе крикнул Дамир. — Доколе мы, люди добрые, будем терпеть это?! Пригрели мы змею на своей груди! А она самые чёрные дела творить!

— А доказательства у тебя есть, Дамир? — холодно спросил Прокофий, скрестив руки на груди. — А то так каждый сможет тыкать пальцем да свои семейные неурядицы на Ярославу списывать.

Я кое-как поднялась на ноги и вытерла краем рукава грязь с лица. Слава богам, Прокофий был здесь! Если бы не его защита все эти годы, я бы, наверное, ещё в детстве сгорела в бабушкином доме.

— Платок! — внезапно взвизгнула Клавдия. — Она своровала мой платок! Обыщем её дом — и будут вам доказательства!

Платок… Тот самый, что она бросила тогда у меня в сенях. Они найдут его! Они специально его подбросили!

У меня подкосились ноги.

Мир поплыл перед глазами. Гул толпы, злобные взгляды, кольцо из ненавидящих лиц — сбежать было невозможно. Прокофий что-то говорил, но я уже не слышала. Внутри всё сжалось, в глазах потемнело, казалось, воздух вот-вот закончится.