— Яся, неужели у тебя нет родственников? Кого-то, кто мог бы за тебя заступиться?

— Никого у меня нет, — уже с раздражением сказала я. — Такое бывает.

— Но как ты… Как ты живешь одна?

— Как все, — пробормотала я.

Птицы вокруг заливались трелями, солнечные лучи пробивались сквозь хвою, касаясь лица теплыми пятнами. Вся природа словно нарочно создавала красивую картину, которая была мне глубоко противна.

— Ты сказала, что не берешь денег за лечение, но на что ты тогда живешь?

У Кайла каждый вопрос был хуже предыдущего.

— Мне приносят еду за помощь.

— Но ведь у тебя есть и другие потребности, кроме еды. Например, одежда, ремонт…

— Я считаю, что брать деньги за лечение — неправильно! — вырвалось у меня само собой. — От него зависит жизнь человека. Назначать цену за исцеление — все равно что назначать цену за жизнь. А жизнь бесценна. Понимаешь?

Не знаю, зачем я выложила ему это. Лучше бы отмахнулась. Но Кайл замедлил шаг, задумавшись, будто мои слова и впрямь его тронули.

— Я… я восхищен твоей добротой, — мягко сказал он.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Несмотря на то что я опасалась Кайла, он вызывал во мне странные, но приятные чувства. В которых я бы никогда не призналась никому. Даже себе признаваться не хотела.

— Но тебе нужно иногда думать и о себе.

— Мне кажется, у нас и так достаточно тех, кто думает о себе. Например, наш лекарь, который набивает кошельки золотом, пока другие болеют. А я… Мне достаточно еды.

Кайл хмыкнул.

Конечно, он был прав. Раньше, когда я могла продавать травы, жилось легче. Мне действительно не хватало денег на самое необходимое: залатать протекающую крышу, купить свежего хлеба или просто ниток, чтобы зашить прохудившийся тулуп. Хотя сейчас, когда ко мне и так никто не придет, а на рынке и иголки не продадут… Так зачем мне деньги?

— Ты права, нам нужно чаще думать о других, — неожиданно согласился Кайл.

Его слова отозвались внутри чем-то теплым. Будто мне было важно его одобрение. Хотя… с какой стати?

— Но тогда нам жизненно необходимы люди, которые будут думать и о нас… О тебе, например. О тебе тоже кто-то должен думать.

Я фыркнула — непроизвольно. Сказочник…

Я упрямо смотрела перед собой, как вдруг его рука легким, но уверенным движением коснулась моей талии, мягко останавливая меня. Я вздрогнула и обернулась — его лицо оказалось так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

— Ты чег…

— Тише, Яся, сейчас спугнешь, — прошептал он, указывая взглядом чуть в сторону. — Твой собрат.

Я была так шокирована, что сначала не поняла, о чем он. Но, посмотрев туда же, куда и Кайл, увидела… ежика!

— Такой же колючий и милый, — с улыбкой сказал Кайл. – И стоит сделать к нему шаг, как он непременно сбежит.

Мне было сложно сосредоточиться на его словах — щеку обжигало его горячее дыхание. Я дернулась, пытаясь вывернуться, но вместо этого столкнулась с ним взглядами.

И теперь он смотрел на меня… Смотрел так… Так неправильно… А мое сердце вдруг забилось так громко, что звон стоял в ушах.

— Ты очень красивая, — неожиданно тихо прошептал он. — Как осень в лесу.

Над головой пронзительно каркнул Тео. Я резко тряхнула головой, словно стряхивая дурман. Его голос разорвал странное наваждение, в которое погрузили меня эти серые глаза… эти прикосновения!

Словно в самом драконе была какая-то неведомая магия, притупляющая страх и пробуждающая взамен тягучее, сладкое и опасное желание. Я просто глупела рядом с ним, теряя волю и рассудок.

— Яся… — снова прошептал он мое имя, и от этого звука по спине пробежали мурашки.

Я не стала дожидаться продолжения, резко развернулась и почти побежала по тропинке, оставив его позади.

— Ежик… — кажется, с улыбкой бросил он.

Я шла с такой скоростью, что ветер свистел в ушах, стараясь убежать от него, от этого непонятного чувства, от самой себя. Слава богам, что Тео был рядом! Я уставилась на черные крылья ворона, плывущего рядом по небу, чтобы успокоиться. Но сердце все равно бешено колотилось в груди. Казалось, вот-вот из-за спины послышатся шаги Кайла, он догонит меня, схватит за руку… и… и поцелует?