– Очень креативно, - признал я, затем заметил бутылку воды на тумбочке. Я потянулся за ней и сделал большой глоток, затем начал наливать немного воды в чашку в надежде разбавить странный вкус.
– Слишком остро, - солгал я, увидев, что Киллиан наблюдает за мной. Странное, непривычное чувство пронзило меня, когда он изучал меня. Это было похоже на то, что я почувствовал, когда Зак заставил меня лечь на кровать в больнице после того, как я замахнулся на него. Я был почти в бешенстве от беспокойства за Ноя, но я все еще очень хорошо осознавал, что вес Зака придавливает меня.

– На тумбочке есть баночка ибупрофена, - сказал Киллиан.
– Она запечатана, так что ты можешь видеть, что мы не открывали ее.

Моим внутренним чутьем было отказаться от лекарств, но мое тело слишком сильно болело, чтобы уступить потребности показать Киллиану, какой я крутой и что мне не нужны никакие лекарства, чтобы чувствовать себя лучше. Реальность заключалась в том, что в данный момент я был бесполезен для Ноя. Как бы сильно я это не ненавидел, мне нужно было то, что предлагали мужчины. Чем быстрее ко мне вернутся силы, тем скорее я смогу позаботиться о Ное.

– Когда он сможет отправиться в дорогу? – спросил я.

– Тебе придется спросить Зака, - ответил Киллиан.

Определенно, никакой обратной психологии здесь нет. Часть меня задавалась вопросом, если бы я попросил парня подвезти нас с Ноем куда-нибудь, сделал бы он это только для того, чтобы избавиться от нас?

Что на самом деле не вязалось с тем, как он обращался с нами до сих пор. Он был осторожен, вынимая мою капельницу, и он не хотел, чтобы Ной проснулся после бессонной ночи…

Я сделал еще несколько глотков супа, а затем отставил его. Присутствие Киллиана невероятно нервировало, хотя он даже не смотрел на меня. Время от времени он переводил взгляд на птицу, но это все.

Кроме черной птицы, в комнате было множество собак и кошек. У ног Киллиана лежал большой черный лабрадор, а на спинке стула, прямо за его плечом, сидела кошка.

– Вы с мужем управляете зоопарком или что-то в этом роде?
– пробормотал я.

– Или что-то в этом роде, - ответил Киллиан, даже не взглянув на меня ни на секунду. Это меня немного беспокоило, но я не знал почему. Этот парень был придурком, и последнее, чего я хотел, так это его внимания ко мне.

Так какого хуя я все еще с ним разговариваю?

– И мы с Заком не женаты.

– Но вы же...?
– начал я, но тут же захлопнул рот, поняв, насколько неуместно было делать предположения об отношениях мужчин.

Когда Киллиан посмотрел на меня, его взгляд был острым.

– Да, так и есть, - Я не мог отделаться от ощущения, что там было какое-то молчаливое предупреждение.

– Эй, мужик, - сказал я, поднимая руку.
– Даже если бы я играл за эту команду, Медбрат не в моем вкусе.

Господи, почему я не мог просто заткнуться нахуй? И какого черта я врал о своей сексуальности? Или даже заговорил об этом первым?

Опять же, какого хуя я все еще с ним разговариваю?

Я пообещал себе сидеть и молча потягивать дерьмовый суп, но чем больше Киллиан игнорировал меня, тем беспокойнее я становился. Какого хуя он ждет? Не только он заставлял меня нервничать, но и мое тело решило напомнить мне в этот самый момент, что все жидкости, которые в меня закачали из капельницы, должны выйти обратно.

Прямо сейчас.

– Чувак, ты можешь идти.
– Когда Киллиан не ответил, я добавил: - Я больше не буду блокировать дверь.

Это была ложь, потому что я твердо намеревался заблокировать ее, а также найти потайную дверь в шкафу и каким-то образом запереть ее тоже. Но я ни в коем случае не хотел, чтобы он это знал. Парень и его партнер были слишком милы для моего комфорта. Я не хотел рисковать снова заснуть и оставить Ноя без охраны.

И помимо моего нетерпеливого мочевого пузыря, остальная часть моего тела казалась неподъемной от навалившейся тяжести усталости.

– Мне насрать, если ты заблокируешь дверь, малыш. Это комод, а не сейф, - сухо ответил Киллиан, продолжая рисовать.
– Мы просто не хотели царапать полы, открывая дверь, когда он стоял за ней.

Меня раздражало, что он продолжал называть меня «малыш», но это была еще одна из тех вещей, которые я просто не мог понять.

Может, потому, что я перестал быть ребенком в ту секунду, когда вошел в свою комнату в тот роковой день и понял, что монстры могут маскироваться под идолов. Или, может, в тот первый раз, когда я осознал, на что мне придется пойти, чтобы сохранить жизнь себе и Ною.