– Ты уже знаешь, что я не собираюсь пытаться забрать Ноя отсюда, пока он болен, - сказал я, мой гнев нарастал.

– Ага, - все, что я получил в ответ.

– Тогда какого хуя ты хочешь? – спросил я.

Киллиан откинулся на спинку стула и положил лодыжку правой ноги на колено левой. Он устраивался поудобнее.

Устраивался с комфортом.

– Иди, помочись, Лиам. На этом матрасе нет водонепроницаемой пеленки.
– У него хватило наглости взглянуть на меня.
– И еще прими душ. Ты довольно дурно пахнешь.

– Пошел нахуй, - огрызнулся я.

Киллиан только усмехнулся.

– Что? – заворчал я, когда он ничего не сказал. Он просто сидел там, как будто ему было наплевать на весь мир.

– Я играю за эту команду, - протянул он, когда его карандаш двигался по странице перед ним.
– Но ты определенно не в моем вкусе.

– Почему нет?
– выпалил я, прежде чем смог себя остановить.

– Ну, для начала, я не трахаюсь с детьми.

– Мне двадцать один, мудак.

Еще один смешок, который действовал мне на нервы.

– Иди в душ. Я присмотрю за Ноем.

– Ни за что, этого не случится, - сказал я.

– Как хочешь, - невозмутимо ответил Киллиан. Он не пошевелился.

Я продержался целую минуту, прежде чем почувствовал, что вот-вот лопну.

– Ты придурок, - огрызнулся я, вылезая из кровати... и чуть не упал на колени.

– Эй, эй, - сказал Киллиан, когда ему удалось вскочить со стула и поймать меня, прежде чем я упал на пол. Как бы то ни было, я довольно сильно ударился коленом и не смог сдержать стон боли, вырвавшийся у меня.

– Подожди, я держу тебя, - сказал Киллиан, обнимая меня одной рукой. Я попытался отстраниться от него и одновременно проклясть его, потому что был уверен, что это каким-то образом была его вина, но боль и унижение были слишком сильными.

Он начал усаживать меня на кровать, но я почти бешено замотал головой. Как бы мне ни было больно, все еще оставалась одна насущная потребность, которую я не мог игнорировать.

– Ванная, - прохрипел я.

Я оперся на него гораздо сильнее, чем мне бы хотелось, когда более крупный мужчина практически понес меня через комнату в смежную ванную. Когда я увидел унитаз, мне захотелось плакать от радости.

– Хорошо, я в порядке, - сумел выдавить я, пытаясь дышать сквозь боль, которая все еще пульсировала в моем боку.

– Конечно, малыш, - сказал Киллиан.

Ужас пронзил меня, когда он повел меня к унитазу.

Я не смогу.

Я просто не смогу.

Несмотря на все постыдные поступки, которые я совершил за последние шесть месяцев, я просто не мог вынести этого последнего унижения.

– Киллиан, нет, - прошептал я, когда он поднял крышку унитаза.
– Пожалуйста, - добавил я, чувствуя, как наворачиваются слезы. Я никогда не плакал ни перед кем другим, с тех пор как умерла моя мать, но я был так близок к тому, чтобы потерять самообладание, что умолять казалось менее унизительным вариантом.

И все потому, что я не хотел, чтобы мужчине пришлось раздевать меня и помогать стоять, чтобы я смог помочиться.

Я не осмеливался взглянуть на Киллиана, когда он напрягся рядом со мной. Я ждал, что он скажет что-нибудь о том, как я глуп, и ему наплевать на то, что он увидит мой член, но, к моему удивлению, он отвернул меня от унитаза.

– Вот, - сказал он, хватая полотенце из шкафчика между душем и комодом. Я с недоверием наблюдал, как он обернул его вокруг моей талии.
– Прикройся, - сказал Киллиан, когда его глаза встретились с моими.

Я не увидел в них ни капли осуждения.

Мне пришлось отвести взгляд и моргать достаточно быстро, пытаясь сдержать слезы облегчения.

– Если я поддержу тебя, как думаешь, сможешь стянуть штаны на бедра? – спросил он.

Я кивнул, прежде чем даже подумал, смогу ли я это сделать.

– Хорошо, - сказал Киллиан, быстро дернув головой. Одна рука легла мне на плечо, а другая легла на талию поверх полотенца. У меня перехватило дыхание, когда я потянулся и нащупал рукой под полотенцем пояс штанов. Я застонал, когда мое тело запротестовало против этого движения.

Почему, черт возьми, мне вдруг стало так больно? Все было не так плохо, когда я очнулся в больнице.

Потому что тогда ты был под наркотиками, идиот.

– Вот и все, малыш, ты молодец, - сказал Киллиан. Я тяжело прислонился к его груди, и его руки обхватили мои плечи и талию, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Мне хотелось рассмеяться, когда я задался вопросом, насколько это было лучше, чем унижение от того, что он помог мне снять штаны.