Ну, если даже наш отъявленный пофигист пришёл к такому выводу, значит, всё так и есть. Однако, не ради же только этих массовых сеансов погружения в нирвану люди не покидают это место? Вопросы, одни вопросы.

Тем временем выброс явно пошёл на спад, продлившись около десяти минут. Народ начал оживать и всё с теми же дебильными улыбками начал расходится, не обращая на нас никакого внимания.

— Вот и вы и познакомились с нашим местным чудом, — повернувшись к нам, проговорил Профессор. — Этот локальный выброс случается примерно раз в месяц, по-разному, и, как вы заметили, оказывает крайне благоприятное воздействие на весь организм. И да, я знаю, о чём вы сейчас подумали.

Хитро усмехнувшись, Юрий Михайлович указал рукой на здание и сказал:

— Прошу вас, давайте пройдём в мой кабинет и там обстоятельно обо всём побеседуем.

Мы естественно не возражали, лишь Олег, покрутив рукой над головой, изрёк:

— Профессор! Вы не будете возражать, если я немного прогуляюсь?

— Что вы, молодой человек, я только за. Но позвольте, вас будет сопровождать наша сотрудница. Она вам всё покажет и расскажет, а то сразу вы, боюсь, во всём не разберётесь.

— Буду только благодарен, — согласился мой рыжий друг.

— Но не будете вы так любезны оставить ваше оружие на борту дирижабля. Поверьте, здесь вам ничего не угрожает.

Улыбка медленно сползла с лица Олега. Просьба Профессора вынудила его принять непростой выбор. Очень для него непростой. Расставание с оружием для него сродни остаться абсолютно голым. Все мучительные терзания отразились в его потерянном состоянии. Притаптывая на месте, Рыжий почесал свой затылок и, сменив несколько гримас, понуро кивнул головой.

— Вот и прекрасно, — произнёс Профессор.

Тот час Юрий Михайлович забегал глазами по окнам здания, явно кого-то высматривая. Указав куда-то пальцем, он призывно махнул рукой. Стоило ли говорить, что в каждом окне мелькали любопытные женские лица.

И почему-то я совсем не удивился, когда из одного из окон пропали сразу две очаровательные головки. Думаю, что Рыжего я увижу теперь нескоро.

До самого кабинета никто не проронил ни слова. Конечно, с нами увязалась и Людмила, сестра Ивана, поэтому за столом нас оказалось четверо.

Настроение Перегудова за последнее полчаса претерпело кардинальные изменения. Сейчас он задорно смеялся над тихими словами сестры, часто улыбался и вообще выглядел очень довольным жизнью.

Да уж, очень непростой у них здесь эфирчик, — подумал я.

— Ну что ж, кто я такой вы уже знаете, с Людочкой вы вообще родня. Вот только позвольте уточнить, вы Иван или Пётр, — обратился к Перегудову Профессор.

— Иван, — ответил он.

— Ну а вас как величать, молодой человек.

— Эдуард, — нехотя выдавил я. — Можно просто Трафт.

— Замечательно, а теперь позвольте мы начнём наше общение с небольшой предыстории этого места. — издалека начал Профессор.

— Освоение богатств этой горы началось практически одновременно со строительством столицы.

Поползшие вверх брови Ивана сложно было не заметить.

— Да-да, именно так, — уточнил профессор. — Секретность этого объекта была на высочайшем уровне, и, как видите, она оказалась на высоте.

Юрий Михайлович начал рассказывать, как возводились первые дома, строили завод, возделывали поля, вырубая тропический лес. Но меня это мало интересовало в отличие от того, что моё сознание наблюдало, находясь в теле Жорика. А там было на что посмотреть.

Влетев в эту огромную дыру, мы сразу спрятались в одном из ближайших ответвлений. И не мы одни, туда же забегали работавшие поблизости горняки. Сам выброс мы успешно пропустили мимо, наслаждаясь тем небольшим потоком, влетающим в этот штрек. Как только всё начало стихать, наше путешествие продолжилось.

Мой разум никак не участвовал в выборе маршрута движения, поэтому Жорик управлял собой сам. Безусловно, он не мог пропустить такое место, не попытавшись его исследовать. Вероятно, это был приказ Великой Матери, поэтому мы сейчас и мчались по здоровой пещере, испещрённой многочисленными проходами. Через несколько минут полёта под нами больше не мелькали вагонетки, не было видно выходящих из ответвлений людей, да и рельсы сюда ещё не добрались.

Постепенно пещера начала сужаться, превратившись в широкую галерею с заметным уклоном вниз. Стены продолжали мелькать перед нами, но сам проход продолжал уменьшаться и вскоре стабилизировался в своих размерах, всё равно оставаясь совсем не маленьким.

Вскоре наклон увеличился, и мы, следуя направлению, начали смещаться левее, всё сильнее и сильнее закручиваясь, как гайка, в этом гигантском серпантине. Однако ровным наш полёт назвать никак не получалось. Повороты стали более крутыми, и сам проход уже не закручивался по спирали, а скакал то вверх, то вниз, меняясь и в направлении. По моим ощущениям, мы погрузились под гору уже на километр, когда эта галерея начала расширяться.