Его губы прижимаются к моим. Жесткие. Властные. Он кусает — больно. Горячо. Желание вспыхивает внутри, словно искра, опаляет, затмевает разум.

Внутри бурлит водоворот — страх и возбуждение, злость и желание.

Он сильнее. Ты ничего не сможешь. Просто подчиняйся…

Волна настигает. Внезапно. Сильнее, чем я. Приступ — дикий, неконтролируемый.

Глаза открыты, но мир плывёт — резкость то обостряется, то исчезает. Картинка то чёткая, то размытая, как во сне.

Рёв внутри. Звериный. Утробный. Агрессия. Страх. Паника сжимает грудь ледяными когтями, не даёт дышать.

— Посмотри на меня, — голос Аяза пробивается сквозь туман. — Кира. — Он потряхивает меня за плечи, возвращая в реальность.

С трудом поднимаю взгляд. Его глаза горят золотом. Обжигающее пламя.

— Кто… ты? — выдыхаю еле слышно, голос будто украли.

— Оборотень, — спокойно. Лаконично. Без тени сомнения.

— Шутка? — не верю. Мозг отказывается работать. Паника отступает, оставляя за собой недоверие, ошеломление.

— Нет. И ты, Кира… не просто человек. В тебе — волчица. — Он отступает, оставляя пространство. Как будто даёт мне время. На осознание. На принятие.

Он идёт к столу, уверенно, как хозяин, вернувшийся в своё логово. Кладёт сверху несколько листов.

— Не веришь? Смотри. — Он садится в кресло, не отрывая от меня взгляда, словно я — единственное, что его волнует.

Я подхожу медленно. Как под прицелом.

Родословная. Семейное древо. Имена. Даты. Анализ ДНК. Спирали, буквы, формулы. Химические составы. Таблицы дозировок.

Ничего не понимаю. Всё как в тумане. Будто смотрю сквозь мутное стекло. Подымаю взгляд на Аяза. Ищу ответ. Пояснение.

— Это родословная моей семьи. Это моё ДНК. И твоё, — его голос ровный, но в нём чувствуется сдержанная мощь. — А это… — он указывает на последний лист. — Состав лекарства, которое ты пьёшь.

— Не понимаю… — отступаю к дивану, как подбитая, — всё тело будто не моё. Сажусь. Сжимаю голову руками, мысли скачут, будто испуганные птицы.

— Что ты помнишь о своей семье? — Аяз говорит спокойно, но в этом спокойствии — грозовые раскаты.

— Мама… умерла, когда мне было пять. Папа воспитывал… — голос чужой. Словно это не я говорю. Словно это фильм. А героиня — не я.

— Когда начались приступы? — всё тот же ровный тон. Но я слышу, как в нём нарастает напряжение.

— Не знаю… не помню… — слёзы подступают. Страх стягивает сердце ледяными тисками.

Аяз — уже рядом. В одно мгновение. Прижимает меня к себе, будто боится потерять.

Тепло его тела — как одеяло. Укрывает. Защищает.

Почему с ним так… спокойно?

— Лекарства, которые ты пьёшь… не лечат. Они глушат. Делают хуже. — Он смотрит прямо в меня. Его глаза — бездонные. Там вся моя боль. — Они убивают твою волчью суть. Ту, что рвётся наружу.

— Нет! Папа не мог… Он любил меня! — отталкиваю Аяза. Его тепло — невыносимо. Как и правда. Не хочу верить.

— Если всё так, как я думаю… он знал. — Голос Аяза мрачнеет. Он словно и сам не хочет говорить это. — Собирайся. Мы поедем к нему.

Холодная волна пронзает меня насквозь. Замораживает сердце. Выбивает воздух.

— Нет! Что я ему скажу?! — вскакиваю. Бежать. Куда угодно. Лишь бы подальше от этой правды.

— Кира, не начинай, — устало. Он и правда устал. От моих срывов. От эмоций. — Я всё равно тебя найду.

— Как ты можешь?!. Моя жизнь — кувырком с того момента, как я тебя встретила! — тычу пальцем в его грудь. Хочу причинить боль. Выбросить боль.

— Не только твоя, киска, — рычит Аяз. Его мышцы напряжены. — Не трать моё время.

Внутри — взрыв. Кто он, чёрт возьми?! Как смеет?!

Я хочу ударить. Пощёчину. Что угодно. Но он опережает. Подхватывает меня, закидывает на плечо. Я — как котёнок. Беспомощная.

Он несёт меня в гардеробную. Просторную. Роскошную. С десятками полок. Женская одежда. Мой размер.

— Выбирай одежду. И выходи. — Цедит сквозь зубы. Уходит, не оборачиваясь.

Гардеробная ошеломляет размерами. Джинсы. Футболки. Свитера. Всё — новое. Всё — моё.

Я выбираю синие джинсы, белую футболку с принтом, чёрную кожаную куртку.

Выходя, вижу его у окна. Он смотрит в телефон. Его силуэт — на фоне города. Мощный. Неприступный.

— Я всё… — голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он смотрит. Долго. Внимательно. Потом берёт меня за руку. Его ладонь — тёплая. Сильная.