В комоде бельё моего размера. Идеальное. Я в нём — как в ловушке. Гардеробная выглядела как сцена. Я как актриса. Только без сценария.

На кухне — тишина. Кофемашина зажужжала, будто пробуждая этот дом. Аромат кофе заполнил пространство. Я держала чашку, как якорь.

— Долго спишь, — сказал Амир за спиной.

— Я не слышала, чтобы меня кто-то звал, — ответила. Голос был ровным, но в нём звенела сталь.

— Быстро ты к нему прилипла, — насмешка в голосе. Он опустился на стул напротив. — Или он к тебе.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — я отвернулась к окну.

— Напротив. Строптивая. Но не пустая. И это-то пугает больше всего, — он пристально смотрел на меня.

— Я не просила, чтобы меня сюда привозили. Я хочу домой.

— Я не нарушаю приказы альфы. И ты здесь не просто так, — его взгляд стал серьёзным. — Даже если пока не поняла.

Хотела ответить, но внутри вдруг сжалось. В груди будто зазвенело. Как будто там — ещё одно сердце. Я коснулась живота. Дрожь. Не моя.

— Сейчас тебе не повезёт, — произнесла я, и голос прозвучал незнакомо. Глубже. Хрипло. Словно не я говорила, а кто-то внутри.

Амир насторожился. Его лицо изменилось. Он почувствовал. Он понял.

Я замерла. Это не было паникой. Это была она. Волчица. Она проснулась. Я чувствовала её — мощную, терпеливую, ждущую. Словно во мне открылся другой слой, плотнее кожи, горячее крови.

Слёзы покатились по щекам. Горячие. Живые. Тепло — внутри, в животе, в груди. Она была со мной всё это время. Спала. А я глушила её таблетками. Запирала. Убивала понемногу, день за днём.

Амир резко встал.

— Что с тобой? — его голос стал мягким. Не насмешливым. Тревожным. Настоящим.

Я подняла на него глаза. Внутри что-то пульсировало, и это не страх.

— Я её чувствую. Она… она живая. Я почти её убила, — прошептала я, не в силах остановить слёзы. Плечи дрожали.

— Чёрт, — выдохнул Амир и, не задумываясь, подхватил меня под локоть. — Пошли на воздух.

Он вывел меня за порог. Холодный воздух хлестнул по коже, пах сырой травой, корой деревьев, горькой утренней росой. Мир будто сменил оболочку. Каждый запах — резче. Каждое ощущение — обнажённее.

— Закрой глаза. Вдохни глубже. Почувствуй её, — его голос был низкий, устойчивый. Как корень, который не даст тебе упасть.

— Медитация? — прошептала я, сбивчиво, не веря.

— Нет. Это встреча. Встреть её. Смотри не глазами. Внутри.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Шаг навстречу темноте. И тогда… увидела. Не зрением. Не разумом. Чем-то другим. Поляну. Зелень. Тепло. Слово «мама». Руки. Лапы. Боль. Свет. Она была там. Рядом. Во мне. Ждала, чтобы я впустила её.

Я открыла глаза. Слёзы ушли. Осталось другое — жар, ровный, спокойный. Сила, которая не толкает, а держит.

— Спасибо, Амир, — прошептала я. Голос был новый. Глубже. Тише. Увереннее.

Он кивнул. Не улыбнулся. Но в его лице было уважение.

Он развернулся и ушёл в дом.

Я пошла следом. Но что-то изменилось. Мир был прежним, а я — нет.

Ступив за порог, я ощутила. Запах. Напряжение. Резкое дыхание. Серые взгляды.

В доме были гости. И волчица внутри — снова подняла голову. Она не пряталась. Она смотрела. Через меня. И я знала — назад пути не будет.

— Ариана, что ты тут забыла? — прорычал Амир, прикрывая меня собой.

Она появилась внезапно — словно вспышка, пронзившая тишину. Высокая, с безупречной осанкой, в платье, которое подчеркивало каждую линию её тела. Волчица. Вся её внешность — демонстрация силы. Яркий макияж, уверенный взгляд, духи с холодным металлическим шлейфом. Она не просто входила — она утверждала свою территорию.

— В гости зашла. Аяз здесь, слышала, — её голос был вкрадчивым, но за ним прятались клыки.

— Его нет, — сухо отрезал Амир, тело напряжено, будто он готов в любой момент отразить удар.

Ариана сошла с высоких каблуков, ступая на паркет бесшумно, как хищница. Подошла ближе, её глаза сверлили меня, сканируя.

— Это кто? — улыбки не было. Только оскал. Только вызов.

— Не имеет значения, — голос Амира обострился, стал резким, как лезвие.

— А сама ответить не можешь? — её бровь поднялась. Усмешка — колючая. Она наслаждалась моментом.

— С хамами не разговариваю, — бросила я, держась прямо, хотя внутри всё дрожало.

— С хамками, — хмыкнула она. — Очаровательно.