Шрифт:
— Я верю тебе, папа. — Слеза скатывается по щеке. Горячая. Солёная. Боль — не уходит. Но плакать здесь — нельзя.
— Что теперь?.. — он смотрит на Аяза. Словно перед палачом.
— Теперь Кира — под моей защитой. Я отвечаю за неё. — Аяз встаёт. Протягивает мне руку. — До свидания.
Прощание — как в тумане. Не помню, как вышла. Как оказалась в машине. Будто другая реальность накрыла.
Истерика — накатила волной. Я не удержалась. Плакала. Стискивала кулаки.
Аяз притянул к себе. Тепло. Твёрдо. Надёжно. Пахнет елью. Землёй. Мокрой шерстью.
— Реви. Не сдерживайся, — шепчет. Гладит по спине. Медленно. Убаюкивающе.
Я плакала. За всё. За ложь. За страх. За себя. За мир, который рухнул.
Опомнилась, когда машина свернула в лес.
— Где мы?.. — голос охрип, сел.
— На территории моей стаи, — спокойно отвечает Аяз. Тихо. Но в голосе — сталь.
— Зачем?.. — верчу головой. Лес. Стволы, как колонны. Листья шелестят. Воздух — тяжёлый, сырой.
— Будем… будить твою волчицу, — говорит Аяз, будто речь идёт о чем-то обыденном.
Глава 7
Дома. Словно — из ниоткуда. Маленький частный сектор.
— Где мы? — спрашиваю Аяза, вглядываясь в картинки за окном.
— Моя стая, — отвечает он и сжимает мою ладонь, притягивая к себе. Его губы накрывают мои. Поцелуй — властный, жаркий. Я вздрагиваю. Паника на секунду поднимается в груди, но его прикосновение — тёплое, уверенное — успокаивает. Тревога отступает. Я позволяю себе расслабиться.
Машина останавливается.
— Шеф, приехали, — громила смотрит на нас в зеркало заднего вида.
— Вещи в дом отнеси, — приказывает Аяз. Открывает дверь, помогает мне выйти.
Дом кажется скромным, но чувствуется статус. Рядом ещё несколько домов, кованый забор. Сбежать будет сложно.
Аяз ведёт меня внутрь.
— Не бойся, — шепчет, словно слышит мои мысли. — Здесь ты в безопасности.
Его взгляд пронизывает. Внутри — хаос.
— Я не могу поверить… — выдыхаю.
— Привыкай. — Его губы вновь накрывают мои. Поцелуй властный, тёплый, уверенный. Я теряюсь.
— Ты принадлежишь мне, Кира, — шепчет, и у меня подкашиваются ноги.
— Я не обещала такого… — шепчу, но он будто не слышит. Ведёт меня наверх.
— Твоя комната, — говорит, открывая дверь. Просторно. Светло. Окна выходят в сад.
— Я скоро вернусь, — говорит, и в его тоне — почти нежность.
Я остаюсь одна. Тишина сжимает сильнее, чем цепи.
Комната большая, потолки высокие, окна во всю стену. За ними сад, бассейн, ухоженная трава. Всё в бежевых тонах. Кровать с балдахином. Как в том отеле. Напротив — картина: ночной лес. Зловеще-красиво.
Любопытство берёт верх. Выглядываю в коридор. Три двери. Вероятно, одна — его. Спускаюсь.
Гостиная — со вкусом, богато. Столовая: длинный стол, десяток стульев. Кухня — огромная. Остров, техника, посуда. Глаза разбегаются.
Внутри — странное ощущение: будто я примеряю на себя чужую жизнь. Которая может вот-вот стать моей. Против воли.
Желудок урчит. Голод вырывается наружу. День был сплошной хаос. За окном темнеет.
Я иду искать Аяза. Последняя дверь — кабинет.
— Аяз, ты совсем спятил? — незнакомый мужской голос. Твёрдый, с заботой под слоями холода. — Зачем ты её сюда притащил?
— Она теперь под моей защитой, — отвечает Аяз. В голосе — сила.
— Ты ничего о ней не знаешь.
— Это не важно. — Усмешка слышна даже в тоне. — Она часть меня.
— Мне не нравится такой план.
— Ты мой бета. Я ожидаю поддержки. — Сталь.
— Я не нянька, — ворчит второй.
— Кира, — голос Аяза — прямо в точку. — Подслушивать удобно с другой стороны двери.
Чёрт. Я забываю, что он — оборотень. Вдыхаю, вхожу.
Мужчина — лет двадцати восьми, высок, телосложение как у Аяза, но другой. Голубые глаза. Запах иной. Что-то в нём колет. Тело напрягается. Инстинкт настораживается.
— А ты не промах, — он осматривает меня. Взгляд внимательный. Слишком внимательный. Я опускаю глаза.
— Кира, познакомься — Амир. Мой бета, — говорит Аяз.
— Здравствуйте, — говорю. Отчуждённо. Словно голос не мой.
— Ну, здравствуй, — Амир не улыбается. В его взгляде — холод. Как у охотника.
— Я тут не по своей воле. Нянька мне не нужна, — неожиданно огрызаюсь. Даже для себя.
— Посмотрим, — скалится он. Рык — почти неслышный, но животный. От него хочется отступить на шаг.