Шрифт:
Мы едем туда, откуда я пыталась сбежать. Отель. Тот самый.
Он открывает дверь, снова хватает меня — не грубо, но так, что ясно: это не обсуждается.
— Без глупостей, пташка, — говорит, подталкивая вперёд. Рука — горячая, как приклад. Я чувствую силу, которая в любой момент может стать болью.
— Это незаконно, — выдыхаю. Голос дрожит. — Я не обязана…
— Слишком поздно для «не обязана», — бросает он. — Идёшь. Или тебя несут. Выбери, как хочешь выглядеть перед ним.
Я иду. Потому что не могу иначе.
Номер. Стол. Контракт. Бумаги чистые, как будто утренней бури не было.
Я стою, как на минном поле. Ни шагу вперёд.
И тогда слышу — вода. Потом щелчок.
Он выходит из ванной.
Полотенце обёрнуто на бёдрах. Вода стекает по коже, по рельефу пресса, по плечам. Свет ложится на его тело, как тень — подчёркивает, не скрывает.
Я узнаю его. Утро. Холл. Столкновение. Запах. Он.
Не имя. Не титул. Просто он — как будто из другой реальности, плотной, чувственной, опасной.
Он идёт медленно. Уверенно.
— А вот и киска, — усмехается. Голос хрипловатый, чуть ниже, чем утром. Как прикосновение к коже, от которого хочется отступить — или поддаться. — Быстро. Я ожидал сопротивления.
Запах. Он обволакивает меня, как вата, но сжигает изнутри. Терпкий, глубокий. Пряности, жар, кровь, озон перед грозой. Я вдыхаю — и у меня кружится голова.
— Я и сопротивлялась, — отвечаю. Голос хрипит. Руки скрещиваю на груди, будто это защитит. — Просто вы не оставили мне выбора.
Он подходит ближе. На шаг. И его взгляд…
В нём янтарь и хищник. Опасность. Он смотрит на меня так, будто чует, не просто видит.
И что-то внутри меня — не я — откликается. Трепет. Оскал. Голос без слов.
Глава 2
— Я подозреваю, что ты прыткая девочка, — говорит Аяз, подходит ближе, в его глазах — хищный блеск, словно у волка.
— Зачем я тут? — бормочу, но взгляд — уводит, не могу смотреть в его глаза. Его власть, его мощь… подавляют, заставляют сжаться в комок.
— Ты — девочка любопытная, — он сокращает дистанцию в одно движение, хватает меня за запястье, притягивает к себе.
Его тело — горячее, влажное. Рубашка — липнет к его коже, чувствую его запах, его желание.
— Не… не понимаю, — хриплю, ладони — на его груди, хочу оттолкнуть, но… бесполезно. Он сильнее.
— Какая упертая киска, — он касается моих волос, берет за прядь, тянет.
— Ай! — кричу, от внезапной боли. Ловлю его взгляд — похотливый, жадный.
Он вдыхает мой запах, сжимает сильнее.
— Ты видела документы, — его голос — утверждение. Ухмылка на губах.
— Да… то есть… нет, — шепчу, сердце — колотится. — Я… я лишь… посмотрела…
— Неуклюжая девочка, — его губы — на моем подбородке, поцелуй — обжигающий, словно разряд тока.
— Если хотите… увольте… — замираю, страх — ледяными тисками сжимает сердце. — Только… отпустите.
— Интересная мысль, — его голос — низкий, бархатный, но в нём — сталь, — но я с этого ничего не получу, киска.
Он прижимает меня к себе сильнее, его рука — на моём теле, скользит по спине, по бедру… И тут я чувствую… что-то твёрдое… под его полотенцем.
Краснею, слёзы подступают к глазам.
— Пожалуйста… — шепчу, едва слышно. — Отпустите…
Он стирает слезу с моей щеки подушечками пальцев, пробует её на вкус.
Жест — дикий, животный.
— Предлагаю… уговор, — его голос — словно в тумане.
— Какой? — в голове — одна мысль: сбежать, вырваться из этой ловушки.
— Твое тело… в обмен на свободу, — он улыбается, обнажая идеально ровные зубы. Словно оскал волка, заманившего жертву в клетку.
— Как… как моё тело? — предложение — непристойное, нереальное. В голове — сначала пустота, потом — волна возмущения.
Рука сама тянется к нему, ладонь — по его щеке, звонкая пощечина.
Его лицо — калейдоскоп эмоций: злость, удивление, хитрость…
Он перехватывает моё запястье, сжимает его, и… ноги подкашиваются.
Я — на коленях, перед ним.
— Непослушная киска, — мурлычет он, наклоняясь ко мне. — В таком положении ты мне нравишься больше.
Его руки — в моих волосах, тянут, заставляют смотреть на него снизу вверх.
— Пожалуйста… — хнычу, страх — ледяной ком в горле.
— Да, проси, — шепчет он, его глаза — горят, словно угли. — Мне это нравится.