Я оглядела гостиную, словно от этого Лина появится, как по волшебству.

— Да, — кивнул он. — Сказала, что пробыла тут месяц или около того.

— Видимо, приехала, как только мы вернулись в Нью-Йорк после весенних каникул, — пробормотала Энн. — Судя по записям, Джунипер родилась в окрестностях и осталась в округе Барнстейбл.

— Похоже на правду. Я согласился приехать, как только у нее родится ребенок. Когда это случилось, я подписал все бумаги, которые мне дали юристы.

— Почему ты на это согласился? — спросила я.

— Она была беременна, и ей нужна была помощь. Адвокаты сказали, что усыновление пройдет легче и быстрее, если законный отец даст согласие. Лина говорила, что подобрала идеальную семью. А когда я засомневался… — Он замялся, снял солнцезащитные очки с макушки и тоже положил на стол. — Вы скажете, что я сволочь.

— Я бы ни за что… — Я потянулась через столик и сжала его руку.

— А я бы да, — пробубнила Энн.

— Перестань.

Кенна запустила в нее подушкой, но Энн увернулась, поймала ее и прижала к груди.

— В том году я не попал на летний интенсив «Метрополитена» — признался Эверетт и провел пальцами по волосам так, что они встали дыбом. — В январе был на прослушивании, но не прошел.

— Не может быть, — покачала головой я. — Ты же приезжал сюда летом, а мама допускала только тех, кого приняли на программу…

Легким вдруг стало тесно в груди.

— Да. За это, — кивнул он. — Такова была цена. За это я мог тренироваться с девочками Руссо. Она оплатила мне жилье и еду в городе и обеспечила место в «Классике», чтобы я поучаствовал в конкурсе на контракт с «Метрополитеном».

Я через силу вдохнула и осушила полстакана лимонада, сосредоточившись на его терпком, кисловатом вкусе.

— Даже Макиавелли далеко до вашей мамы, — сказала Кенна.

— Я правда думал, что ты в курсе, — сказал мне Эверетт. — И думал, ты поэтому всегда так ко мне добра.

— Ты мне всегда нравился, потому что ты… это ты.

Уж мне ли винить Эверетта в том, что у него были секреты, когда и у меня самой их предостаточно?

Он перевел взгляд на Энн:

— Мне сказали, все будет конфиденциально. Ваша мама обещала, что никто и никогда не узнает.

— У нее сохранилась только копия свидетельства о рождении — ну, больше я ничего не нашла, — ответила она. — Но тебе не скрыться, Эверетт. Несколько лет назад в закон внесли поправки. Как только Джунипер исполнится восемнадцать, она получит доступ к своим документам.

— Что ж, это… — Он сглотнул. — Приятно слышать.

— Я думала, что понимаю ее, — прошептала Энн. — Но с каждым днем все больше убеждаюсь, что ничего не знала.

— Никто и ни о ком не знает всего, — сказал Эверетт. — Все мы что-нибудь держим при себе.

На дорожке зашуршал гравий, и мы все посмотрели в окно. К дому подъехал черный «ренджровер».

— У нас что, вечеринка, а меня не предупредили? — спросила Энн.

— Это третья составляющая плана, — сказала Кенна, встала и пошла к двери. — Лодыжку я вылечить могу, но тебе нужен преподаватель.

— Она позвонила твоей маме? — прошептал Эверетт.

Она бы не стала… У меня скрутило живот.

— Сомневаюсь, — ответила Энн. — Мама сейчас немного… ушла в себя.

— Что ты сделала? — спросила я Кенну, встав с кресла.

В это время года все мои знакомые преподаватели проводили интенсивы.

— Я бы ни за что не стала звонить вашей маме, — в ответ крикнула Кенна из прихожей и открыла дверь.

— Детка!

В дом вошла Элоиза в красном облегающем платье. Она обняла Кенну и окинула ее спортивный костюм строгим взглядом поверх солнечных очков:

— Что это на тебе надето? Не важно. Сумки в машине. Разумеется, я займу комнату Софи.

Ой-ой.

Нашей маме Кенна звонить не стала. Она позвонила своей.

Когда я была маленькой, мама не жалела денег на отобранных лично ею преподавателей для интенсивов и самого непростого и требовательного оставляла напоследок.

И неслучайно эта преподавательница была ее лучшей подругой.

Элоиза распаковала вещи, велела Энн приготовить обед и пригласила нас с Эвереттом в студию.