— Эй, милая! — попытался я еще раз. — Просыпайся, а не то тебе самой придется добывать белок на завтрак при помощи удочки и наживки.

— Я не умею ловить рыбу, — пробормотала она, снова открыв глаза.

Я ухмыльнулся:

— А я в курсе. Так что пора вставать.

Она кивнула, протестующе застонав, и мы расстегнули спальники.

— Какие мы молодцы! Пережили ночь, так и не став жертвами стереотипа о ночевке в одной постели, — сказала она, опустив ноги на пол.

— Чего?

Мы принялись рыться в рюкзаках, разложенных по разные стороны огромной кровати, чтобы достать одежду.

— Ну, как в книге или фильме, где пара терпеть не может друг друга, но в гостинице осталась всего одна кровать, и в итоге они спят вместе.

Алли отвернулась от меня, и я поступил так же. Пришлось повторить тот же причудливый танец, который мы исполнили накануне вечером, пока готовились ко сну. В однокомнатных домиках уединиться негде. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь из моих родных случайно застукал одного из нас на крыльце, пока другой переодевается, поэтому пришлось импровизировать.

— Не волнуйся, — сказал я, стягивая футболку через голову. — У нас еще ночь впереди.

— Черт! — пробормотала она, пока я натягивал шорты.

— Что такое? — спросил я, внимательно разглядывая носки и кроссовки, чтобы не обернуться.

— Вечером я пыталась помочь Джунипер с маршмеллоу и измазала всю толстовку. Теперь на нее пол-леса налипло.

Я полез в сумку, вытащил черное худи и бросил ей через голову:

— Возьми мою.

— Я одета. Можешь повернуться, — сказала она, и в ее голосе я, кажется, расслышал намек на счастье. — И спасибо.

Я сунул в карман телефон, чтобы потом сделать парочку снимков, повернулся и уставился на Алли, которая как раз шагнула из-за кровати.

Черт возьми, она была само совершенство.

— Ну что, идем?

Волнистую копну волос она собрала на макушке в некое подобие пучка. Мое худи скрывало шорты, и из-за этого казалось, что под ним ничего нет. Я не мог отвести глаз от ее длинных безупречных ног. Они были на моих плечах, эти идеальные, подтянутые, гладкие как шелк ноги, а бедра так крепко сжимали мою голову, пока я…

— Хадсон?

Я сглотнул.

— Да, пора.

— Все нормально? — спросила она, закатав рукава.

— Да.

Я вышел вслед за ней за дверь — свежий утренний воздух был как нельзя кстати.

— Просто вспомнил, какая ты на вкус.

Честность — лучшая стратегия… иногда.

Она вздрогнула:

— И тебе доброе утро.

Мы направились к другим домикам по протоптанной дорожке.

— Утро было бы куда добрее, если бы я разбудил тебя оргазмом. Люблю завтракать в постели.

— Не говори так.

Ее щеки вспыхнули. На деревьях защебетали птицы.

— Тебе же нравится, когда я так говорю.

Мы прошли мимо восьмого домика.

— А еще тебе нравится, когда я называю тебя милой, когда покусываю твою шею, и тебе точно нравится, когда одновременно и пальцы, и язык…

Она зажала мне рот рукой, и мы замерли.

Я подался вперед и поцеловал ее в ладонь.

Ее глаза загорелись, и она убрала руку.

— Тебя могли услышать.

— И больше ничего тебя не смутило? — ухмыльнулся я.

Она взглянула на мои губы. Потом еще раз. Затем вздохнула и опустила голову, натянув пониже рукава худи.

— Это больше не повторится, — сказала она и быстро пошла по тропинке.

Я ускорил шаг и догнал ее, когда мы миновали седьмой домик.

— В первый раз ты говорила то же самое.

— А что это? — спросила она, указывая на логотип на своей груди.

— Как ты ловко сменила тему. Это эмблема пловцов-спасателей. — Я окинул Алли взглядом с ног до головы и снова посмотрел на дорожку. — Тебе идет моя одежда.

Черт, я не был готов к этому мгновенно вспыхнувшему чувству собственничества.

— «Чтобы другие могли жить»… — прочитала она вверх тормашками.

— Это наш девиз.

Мы прошли мимо шестого домика.

— То есть ты готов умереть? — Она глянула на меня снизу вверх.

— В этом смысл, — ответил я, не удержавшись от улыбки, и посмотрел прямо в ее прищуренные глаза. — Да ладно, ты же знала, чем я хочу заниматься! И знала, что это опасно.

— Размышлять о карьере мечты в шестнадцать лет и каждый день лететь навстречу возможной смерти — немного разные вещи. — Она посмотрела вперед и нахмурилась.