Грызу ноготь — а мне казалось, что я от этой вредной привычки избавилась сто лет назад! — и никак не могу решиться на встречу. В трубке тоже подозрительная тишина.

— Элина-Мадлен, ты еще здесь?

Киваю, забыв, что собеседник меня не видит. Опомнившись, подаю голос:

— Да.

— У тебя есть какие-то планы на эту ночь?

И снова я глупо качаю головой.

— Молчание можно расценивать, как «нет, никаких планов»? — Стас не сдается, и я наконец подаю голос, сама от себя не ожидая:

— Нет, никаких.

— Хочешь, увидимся?

Он ведь предлагает мне именно то, что я сама хочу, но вместо согласия, я медлю с ответом. Я его совсем не знаю, не к себе же его вести. И на его территорию не хочу.

— Если ты переживаешь за свою добродетель, то дядя Стасик обещает, что мы просто проведем время вместе. Такой вид досуга предусмотрен в твоем прайсе?

Откровенно смеюсь.

— Тебе всё равно это будет дорого стоить.

Ну не могу я сдаться просто так.

— Кэш есть, не переживай. Выдали на работе ящик мандаринов. Уверен, что этот вечер я потяну. Ну так что, согласна?

— Ну если мандарины, тогда другое дело! Хорошо, давай встретимся, — говорю, а у самой аж подрагивает всё от предвкушения.

— Куда за тобой подъехать, скажи?

Не желая говорить свой адрес, выдвигаю встречное предложение:

— Я на такси. Давай встретимся в центре.

— Скинь адрес смской, в навигатор забью. — Выдает себя с потрохами Станислав. Значит, я не ошиблась — он действительно приезжий. Командировка?

— Окей. Сброшу. Тогда… до встречи, Станислав Мартынов?

— У тебя полчаса, управишься, Элина Индивидуалка?

— Я думала, тебе хватит и пары минут, — парирую и под смешки Стаса отключаюсь.

Улыбаюсь, прижимая смартфон к груди. Сердце частит.

А потом срываюсь в гардеробную.

Черт, у меня всего полчаса и совершенно нечего надеть!

На площади Мира установили ёлку и ледовый городок в традиционном русском стиле. Красиво, нарядно.

Народу для такой погоды и времени суток полно. Разве напугать нас такими слабенькими морозами. Моя бабушка всю жизнь прожила в Норильске, для нее так это и вовсе была бы весенняя капель.

Как я ни старалась собраться в рекордные тридцать минут, всё одно опоздала.

Совесть кусается.

Больше всего на свете я ценю пунктуальность.

Высматриваю пижонистый прикид, но народу столько, что мне уже пора ходить с табличкой, как гиду в аэропорту, или зазывать зычным голосом некоего Станислава Мартынова.

Увы, в арсенале ни мегафона, ни таблички.

Смиряюсь с тем, что без смартфона человек не способен даже вспомнить день недели, и лезу в последние вызовы.

— Не меня потеряла, красавица, — голос с сочным грузинским акцентом заставляет меня подпрыгнуть, наверное, на метр.

Телефон вылетает из рук и шлепается в сугроб.

Какое счастье, что сердце не способно к таким полетам.

Я уже готова заверещать, но вовремя узнаю в шутнике вчерашнего знакомца. Он наклоняется и выуживает из снега мой смартфон, протягивает мне.

— Напугал! — показательно хватаюсь за сердце, а оно, и правда, стучит бесперебойным молоточком.

Тук-тук-тук.

Как у пичужки.

— Прости, не удержался, — Стас разводит руками, улыбается широко.

И тут я понимаю, почему не нашла его в толпе.

Сегодня мажор выглядит иначе: вместо распахнутой рыжей дубленки длинный черный пуховик, на голове материализовалась шапка в тон пуховику, и даже перчатки нашлись. Вглядываюсь в его лицо.

Вчерашний кровоподтек под правым глазом радует черно-фиолетовой гаммой, белок залит кровью.

Но его левый собрат хитро поглядывает на меня и по цвету соперничает с самой темной ночью в году.

Из всего этого стройного черного марша выбиваются только бежевые тимберы и ослепительная улыбка.

— Смотрю, ты решил прибарахлиться?

— Да как-то отвык от таких морозов. А вчера понял, что, если срочно не утеплюсь, то околею здесь нахрен.

Его заразительная улыбка заставляет и меня улыбаться.

Забавный.

А я боялась, что он маньяк какой.

— Тебе, кстати, намного лучше без парика, Мадлен, — вкрадчиво сообщает мне.

А я смеюсь в голос.

— Боже, ты реально думал, что я проститутка?